Если надо броситься под колеса экипажа – только скажи…
Она помедлила, давая Хонории время переварить услышанное, прежде чем продолжить, картинно взмахнув рукой:
– И уж коли пока мне не понадобится жертвовать собственной жизнью, уж точно соглашусь на любой поступок.
Хонория непонимающе уставилась на кузину.
– Ну, ведь ты хотела, чтобы я сидела рядом с Хью Прентисом на твоем свадебном завтраке.
Хонория не сразу поняла, о чем речь.
– А, ну да… логично.
– И, кстати, готова терпеть его общество два дня, а не один.
Хонория великодушно улыбнулась:
– В таком случае ты будешь развлекать лорда Хью этим вечером перед ужином?
– Развлекать? – язвительно переспросила Сара. – Как? Танцевать? Ты ведь знаешь: играть на фортепьяно я не собираюсь.
Хонория, рассмеявшись, направилась к двери и по пути заметила:
– Только будь собой: очаровательной и милой, – и он полюбит тебя.
– Не дай бог!
– Пути Господни неисповедимы…
– А порой чудны…
– Думаю, леди…
– Только не произноси этого вслух! – воскликнула Сара.
Хонория вскинула брови:
– Шекспир определенно знал, о чем говорил.
Сара бросила в подругу подушку, но промахнулась: сегодня явно не ее день.
На вечер того же дня Чаттерис назначил состязания по стрельбе, и поскольку это был один из немногих видов спорта, в котором Хью мог участвовать, за полчаса до назначенного времени он отправился на южный газон. Нога по-прежнему не сгибалась, и даже с тростью он шел медленнее обычного.
Конечно, были средства для облегчения боли, но мазь, прописанная доктором, пахла омерзительно. Что же касается опиума… он притуплял рассудок, а этого Хью совсем не мог вынести."
"Оставалось только бренди: пара рюмок расслабляла мышцы и подавляла боль. Он теперь редко позволял себе излишества: стоило лишь вспомнить о том, что случилось в последний раз, когда напился! – и старался не пить по крайней мере до вечера. Те несколько раз, когда срывался и позволял себе напиться, вызывали у него неприязнь к самому себе.
У него теперь имелись новые способы измерить свою силу воли: делом чести стало дожить до заката, сражаясь с болью только с помощью самовнушения.
Труднее всего было одолеть лестницу, и он остановился на площадке передохнуть. Может, не стоило во все это ввязываться? Он не прошел и полпути до южного газона, а в бедре уже ощущалась знакомая глухая пульсация.
