А может, русые, в зависимости от того, насколько снисходительной она себя чувствует. Она не видела, держит ли он трость. Может, его походка улучшилась? Когда несколько месяцев назад она в последний раз видела его, он довольно сильно хромал.
– Он дружит с мистером Данвуди, – сообщила Хонория прерывистым голосом. – Хотел поздравить своего друга.
– Мне все равно, даже если он захочет подарить счастливой паре собственный личный остров в Индии, – выплюнула Сара. – Это ты друг мистера Данвуди! Знаешь его много лет.
И лорду Хью наверняка это известно.
– Да, но…
– И не ищи для него оправданий! Мне безразлично, что лорд Хью думает о Дэниеле…
– А мне нет. Мне небезразлично, что все думают о Дэниеле.
– Дело не в этом! – бушевала Сара. – Ты ни в чем не виновата, а с тобой поступили безобразно! Если бы у лорда Хью была в теле хоть одна порядочная косточка, он бы держался подальше от любого собрания, где существовал малейший шанс встретить тебя!
– Ты права.
Хонория на миг закрыла глаза, и Сара увидела, какой у нее невыносимо усталый вид.
– Но сейчас мне все равно. Я просто хочу уйти. Хочу домой.
Сара продолжала смотреть на вышеуказанного лорда. Вернее, на его спину.
– Ему следовало бы думать хоть немного, – буркнула она себе под нос и неожиданно для себя шагнула вперед. – Я сейчас…
– Не смей! – предупредила Хонория, стараясь незаметно оттащить кузину. – Если устроишь сцену…
– Я бы никогда не позволила себе ничего подобного.
Но, конечно, обе знали, что Сара способна на все.
Из-за Хью Прентиса Сара готова устроить сцену, которая войдет в историю.
Два года назад Хью Прентис едва не уничтожил ее семью. Отсутствие Дэниела по-прежнему создавало зияющую пустоту на семейных собраниях. Невозможно было даже упомянуть его имя в присутствии матери. Тетя Вирджиния просто делала вид, будто не слышит, а потом (по словам Хонории) запиралась в своей комнате и плакала.
Остальных членов семьи это тоже коснулось. Скандал, вызванный дуэлью, был таким шумным, что и Хонория, и Сара были вынуждены отказаться от своего первого лондонского сезона.
От внимания Сары не ускользнуло (упомянув об этом, Сара рвала и метала, после чего в отчаянии плюхнулась на кровать), что 1821 год был невероятно продуктивным с точки зрения всех лондонских маменек, стремившихся пристроить дочек. Четырнадцать завидных холостяков обручились в этом сезоне. Четырнадцать! И это не считая тех, кто был слишком стар, чудаковат или любил выпить.
