— Ты все сломал во мне, Давид! Все! Я же больше не поверю никому! Понимаешь?! Никому!
— И не надо, — усмехается Давид. — Ты и не должна никому верить.
Он медленно идет ко мне.
— Успокойся, Василиса. Уже все прошло. Я же с тобой, — тянет ко мне руки.
— Нет! — я отскакиваю от него. — Не хочу больше! Забери свои акции! Я жалею о дне, когда увидела тебя!
— Глупенькая, — Давид продолжает усмехаться, — неужели ты не понимаешь, что мы все равно встретились бы? Видишь, как все вышло? Ты все равно была бы моей.
— Нет! — я все еще кричу, но чувствую, как силы оставляют меня.
— Да, Василиса, да, — Давид оказывается совсем рядом. — У тебя есть акции, которые нужны моей семье. Поэтому ты все равно стала бы моей. Другим способом, но стала бы.
Одной рукой он обнимает меня за талию, а вторую кладет мне на затылок и наклоняет мою голову себе на грудь. Я еще пытаюсь какое-то время вырваться из его объятий, но он крепко держит меня. Губами касается макушки.
— Тихо, — его горячее дыхание. — Все равно моя была бы.
— Давид, забери эти чертовы акции, — уже спокойнее прошу я.
— Это все из-за них. Это Арсен. Или отец Амины. Или еще кто-то.
— Дело не в акциях, — серьезно произносит он.
Я поднимаю на него взгляд. Улыбки уже нет. Таким серьезным Давид редко бывает.
— Дело не в акциях, — повторяет он. — Из-за них тебя не стали бы красть. Ни Арсен, ни Максим.
— А в чем? В чем тогда дело?
— Не могу пока сказать тебе.
Я хмурюсь и сжимаю от злости губы. Меня хотели убить, а он не может сказать, почему?!
— Ну, тихо, не злись, — Давид опять улыбается.
— Мне самому надо все выяснить. А пока ты здесь поживешь.
— Одна?! — испуганно смотрю на него.
— Да, — он опять серьезен. — Мне же надо разобраться со всем этим. И телефон мне свой отдай.
— Зачем?
— Я тебе новый вечером привезу. А по этому отследить могут. Никто не должен знать, где ты.
— И Вика?
— Она тем более, — усмехается Давид.
— Почему ты так говоришь? — строго смотрю на него.
— Никто Василиса. Все. Это не обсуждается. Телефон.
Передаю ему свой телефон.
— А теперь отдыхай иди, — ведет меня на кровать.
— Давид, но все же, где мы?
— А ты не узнала? — улыбается, сажая меня на кровать и закидывая мои ноги.
Мотаю головой.
Он наклоняется и шепчет мне в самое ухо:
— Там, где ты стала моей.
Точно! Еще раз быстро оглядываю комнату. Точно! Это же домик в лесу. Тот самый.
— Отдыхай пока. Тебе надо прийти в себя, — Давид целует меня в щеку и накрывает одеялом. — Я скоро приеду.
— Я боюсь, Давид. Одна боюсь.
