Потом чувствую его пальцы на своей шее и он поворачивает мою голову к себе. — Веришь мне?
Пристально смотрит в глаза. А я опускаю взгляд. Не знаю, что ответить.
— Глупенькая, — тихо произносит Давид и тянет меня к себе. Сам приближается и, не давая мне прийти в себя, впивается в мои губы.
Он так крепко держит меня, что я не могу пошевелиться. И опять его губы терзают мои. Давид толкает язык и наши языки встречаются. Он пытается обвести мой язык, придавить его, но я успешно уворачиваюсь и вызываю улыбку у Давида.
Его рука ложится мне на живот.
Губы отпускают рот и начинают покрывать теплыми поцелуями скулы, подбородок, шею.
— Давид, — прошу я и упираюсь руками в него.
— Ну, зайка, я только поцелую, — шепчет он, продолжая целовать меня, а потом вдруг подхватывает, приподнимает и пересаживает себе на колени.
Удерживая меня за талию, смотрит серьезно.
— Пусти, Давид, — говорю я. — Я не за этим пришла. Дура! И почему я подумала, что ты изменился и поможешь мне? Пусти!
Пробую встать с него, но он не пускает.
— Успокойся, глупенькая, — улыбается Давид и придвигает мои бедра ближе к себе.
Так, ну вот теперь в меня упирается его стояк и я боюсь пошевелиться.
— Все? Успокоилась? — спрашивает Давид. — Теперь поговорим. Будешь меня слушаться — будешь жива и даже счастлива. Будешь опять бузить — мне сложно будет помочь тебе. Тебе угрожает опасность. И дело не в акциях. Хочешь, чтобы я помог тебе?
Ждет ответа, но я молчу. Сижу на нем, опустив взгляд.
Тогда Давид берет меня за подбородок и заставляет посмотреть ему в глаза.
Там теперь нет и тени улыбки.
— Ты сама пришла ко мне, Василиса, — говорит уже мягче. — Я ждал этого. Я хочу помочь тебе. Нам. Веришь мне?
Еще какое-то время я смотрю ему в глаза и киваю.
— Молодец, — Давид гладит меня по волосам. Проводит пальцами по скулам."
"Кладет руки мне на плечи и ведет вниз. И, когда его руки оказываются на моих бедрах, сильно сжимает пальцы.
— Сука, — рычит сквозь зубы, — как же тяжело, Василиса.
Опускает голову и сидит так.
Потом вдруг резко подхватывает меня за талию и пересаживает обратно на пассажирское сиденье.
Заводит мотор.
И молчит. Сосредоточенно смотрит на дорогу и молчит.
— Давид, — тихо зову его я, но он не оборачивается, — куда мы едем?
— Домой, — бросает мне и сворачивает на заправку. — Сиди тихо. Поняла? Я быстро.
Открывает дверь, чтобы выйти.
— Давид, а можно в туалет? — спрашиваю я.
Он недовольно оглядывается и отвечает сквозь зубы:
— Можно. Только быстро! И без шуток, Василиса.
