— Соси, — хриплым шепотом, чуть прикрывая глаза и все еще удерживая сотовый у уха. — соси их."
"Погружает глубже, и я невольно втягиваю его пальцы, обхватывая ртом, а он приоткрывает рот и его глаза чуть закатываются. Он делает ими характерные толчки…и у меня тянет низ живота и стало больно в груди, покалывает кожу и как будто распирает самые кончики. Они очень твердые. Болезненно и неприятно. И там внизу все сжимается и разжимается, когда пальцы Волина делают поступательные движения у меня во рту, скользя по языку от кончика до самого горла, но не сильно глубоко…не вызывая рефлекса вытолкать их.
Он шумно дышит и стискивает сотовый до треска.
— Соси сильнее, — так же хрипло. Закрыв глаза и я сильно обхватываю губами фаланги, всасывая их, до терпкой боли во рту. Преодолевая вакуум Иван продолжает двигать ими, пока вдруг резко не распахнул глаза темные и дикие настолько, что я вздрогнула всем телом.
Медленно вытащил пальцы и провел мокрую дорожку у меня по подбородку, ниже к ключицам и снова усмехнулся, ударив указательным по напряженному соску.
Вызвав прилив крови к груди и лёгкую дрожь.
— А ведь эта игра нравится нам обоим.
Вернулся к разговору по смартфону, продолжая поглаживать мой сосок. Сдавил и, глядя мне в глаза сказал:
— Отмены не будет. Я передумал.
Закусив губу стерпела боль и в тоже время что-то неизведанное пронизавшее все тело насквозь. Волин отпустил мой сосок и
убрал сотовый обратно в карман. Вернулся к столу, сел в кресло и открыл бордовую папку, положил передо мной новые листы с договором.
— Подписывай, Ксения.
Пока я раскладывала бумаги перед собой. Он приблизил к лицу свои пальцы и словно принюхался. Как животное. Больной на всю голову ублюдок. Я поднесла ручку к бумаге, стараясь не думать о пунктах, которые прочла, стараясь вообще ни о чем не думать. Это все ради Вари. Потом я ему отомщу…я докажу, что он подонок и мразь. Потом. Обязательно докажу.
Поставила подпись на первом листе, и Волин с довольной улыбкой триумфально сказал:
— И сосать придется не только пальцы, Ксения.
Вскинула голову и сдавила ручку.
— Тебе понравится я обещаю.
Будь ты трижды проклят, гад. Мне понравится, когда я посажу тебя за решетку. Когда люди узнают, что ты за грязное чудовище.
— Жалеешь, что не спустила тогда курок, да?
Я поставила последнюю подпись и процедила сквозь зубы:
— Да! Жалею!
И он демонстративно захлопал в ладоши.
— Браво! Обожаю честность! Ты мне все больше нравишься, малышка. Мне наконец-то перестало быть скучно.
