Где-то на фоне играла классическая музыка кажется лунная соната и мои щеки на мгновение вспыхнули.
— Сколько?
Я прикрыла сотовый ладонью.
— Сколько денег надо на уход и лекарства?
Врач назвал сумму, и я озвучила ее Волину.
— Через пять минут поступят на счет клиники. Ты помнишь, что через час должна приехать в офис?
— Помню.
— Вот и отлично. Не опаздывай.
— Иван…Спасибо…тебе.
Но он отключился и кажется даже не услышал моих слов.
— Ксения Романовна, записывайте адрес бабушки Алексея.
* * *"
"Я забежала к Варе, поцеловала ее пальчики, оставив сумочку на тумбочке побежала к мальчику, но в дверях столкнулась с той медсестрой…кажется Симонюшиной Ириной.
Та, что орала на несчастную пожилую женщину внашу первую встречу. По телу прокатилась волна неприязни.
Я не поздоровалась, быстро пошла к палате ребенка, открыла дверь. Мальчик уже был в сознании, он лежал, как и Варя, обмотанный трубками, и смотрел в потолок. По его щекам текли слезы. Я увидела и горло сдавило спазмом. Бросилась к нему, взяла за руку.
— Лешенька, привет. Я — Ксеня. Я бабушку твою знаю. Ты не плачь. Хорошо? Я сегодня узнаю, почему она не пришла и расскажу тебе. Может она приболела. Ты не расстраивайся, мой хороший.
Малыш посмотрел мне в глаза огромными карими глазами и кивнул. Я опустила взгляд на его шею, закрытую бинтами и грудь, перемотанную повязками.
— Боль. но..
Прошептал потрескавшимися губами.
— Сейчас медсестра придет, лекерство даст.
Выскочила в коридор:
— Эй! Мальчику обезболивающее дайте.
Эй, вы!
Ирина сидела за столиком и ковырялась в своем телефоне, в наушниках. Я подошла к ней и выдернула их из ушей.
— Вы меня не слышите? Мальчику с восьмой палаты надо дать обезболивающее он терпит и плачет!
— Не велено. Его лекарства не оплачены!
Взвизгнула та и начала снова надевать наушники.
— Слышишь та, Симонюша, пошла и быстро обезболила ребенка! Лекарства оплачены!
Я отобрала ее наушники и швырнула на пол.
— Хамка! Ты что себе позволяешь?
— Хамкой позволяю себе быть! Когда передо мной тварь бессердечная!
Подняла наушники, чуть подрагивающими руками.
Тварь трусливая.
— Спекулирует она мне тут жалостью. Ноет главврачу! Спит с миллионером и думает все можно!
Договорить она не успела, я схватила ее за шиворот.
— Да! Мне все можно! Высота полета теперь позволяет! Я сделаю так, что тебя здесь не будет. Миллионера своего попрошу, ясно? Ни в одну больницу не возьмут! Пошла!
Кажется, угроза возымела действие.
