Из добропорядочной гражданки, любимой жены и ценного сотрудника она превратится в супругу уголовника. Ей предстоят тяжелые минуты свиданий, сборы посылок с харчами, поездки на зону, бессонные ночи, слезы… Ох, не зря в древности гонца, принесшего плохие вести, убивали.
– Слушаю вас, – улыбнулась Люся.
Я слегка замялся.
– Можно войти?
– Ну конечно, только с вашими габаритами, боюсь, вы тут не поместитесь, – засмеялась она.
– Я не толстый, просто высокий.
– Да в этом кабинете должен работать хомяк, – окончательно развеселилась Харченко.
– Директор, когда рабочие места распределял, так и сказал: «Здесь Люсе сидеть, кроме нее, никто больше не пролезет». Вечно меня из-за крохотного размера в щель засовывают.
– Мал золотник, да дорог. – Я старательно отодвигал момент начала серьезного разговора.
– Это верно, так вы ко мне с чем?
– Вы Людмила Харченко?
– Да.
– Жена Виктора?
– Именно так, – слегка насторожившись, кивнула бухгалтер.
– Ваш муж шофер?
Людмила прижала к груди кулачки.
– Говорите скорей.
Я не истеричка. Авария, да? Почему мне не позвонили?
– У вас телефон не отвечает.
Людмила сунула руку в карман и вытащила крохотный аппарат.
– Батарейка разрядилась, а городской аппарат с утра сломался, – прошептала она. – Виктор жив?
– Абсолютно здоров, – быстро заверил я ее.
Люся с облегчением выдохнула:
– Что случилось-то?
– Понимаете… э…
– Ну?
– Право, трудно так, в общем… э…
– Хватит мямлить, – Люся стукнула кулачком по столешнице.
– Ваш супруг в милиции, – выпалил я.
Она снова стиснула кулаки.
– Господи, он сбил человека!
– Нет, нет…
– Влетел в дорогую иномарку.
– Не…
– Обругал гаишника? Подрался с ним?
Я набрал полную грудь воздуха:
– Виктор убил свою жену, к его профессии преступление не имеет никакого отношения.
Люся начала грызть ногти, молча, сосредоточенно, потом сказала:
– Я жива.
– Не о вас речь.
– А о ком?
– О Валерии Ермиловой.
– Это кто?
– Первая супруга Виктора.
Люся схватила со стола карандаш и сломала его.
– Глупости, Витя до меня не имел жены.
– Это не так.
– Он мне говорил…
– Выслушайте меня до конца, – взмолился я.
Чем больше неприятных новостей высыпал я на Люсину голову, тем несчастнее и круглее делались ее глаза. В конце концов она прошептала:
– Нет, нет, нет… я же останусь одна с ребенком… Конечно, Витя не лучший муж, но… нет, нет…
Я растерялся, надо было прихватить по дороге валокордин и бутылку воды, сейчас Люся упадет в обморок. Но она огромным усилием воли справилась с собой.
