– Кстати, – ухмыльнулся я, – кто сказал, что он мужчина? Слова «врачиха»-то нет, вдруг главное действующее лицо женщина?
– Ваня, – воскликнула Нора, – ты решил сварить меня в кипятке любопытства?! Какая еще женщина?!
– Помучайтесь немного, – улыбнулся я, – скоро уже конец. Вам станет все ясно.
Масик достиг своей цели. Валерия убита, Виктор арестован. То, что «убийца» решил избавить от позора жену с дочерью и выпрыгнул во время следственного эксперимента из окна, просто подарок организатору преступления. И Масик, вспомнив крушение самолета, подумал, что его ангел-хранитель вновь проявил рекордную расторопность.
Сейчас дело закроют, сдадут в архив, Масик спокойно женится на Алисе, получит доступ к ее деньгам, и все будет просто шоколадно.
И тут начинаются неприятности.
Глава 35
Масику звонит Галина и спрашивает:
– Любимый, когда съемки? Теперь роль достанется мне!
Масик вздрагивает. Вот незадача! Придется еще избавляться и от Масляниковой. Она болтлива и знает его настоящее имя. Пожалев, что сглупил и привлек психопатку к делу, Масик плетет всякую чушь, чтобы «актриса» не стала преждевременно шуметь.
– Подожди еще недельку. Михалков сейчас в Каннах.
– Ах, милый, – щебечет Галина, – хорошо!
– Никуда не уходи из дома! А то позвонит режиссер, а тебя нет.
– Да, конечно, – ажитированно восклицает Масляникова, – сяду у телефона! Как ты думаешь, может, мне начать дневник вести, как Лерка?
– Дневник! – ужаснулся Масик. – С какой стати тебе такая дурь в голову пришла?
– Ну почему же, ведь Лера-то записывала все, – не замечая реакции врача, говорит Галя.
– Один раз прихожу я к ней, а на столе альбом красивый, хотела его взять, ну просто посмотреть, а Лерка меня по руке ударила, да больно так, и быстро засунула его в тумбу, под телик. Ну а потом извиняться стала:
– Прости, Галя, само собой вышло. Это очень дорогая для меня вещь, тут вся моя жизнь описана в подробностях: важные события, имена, фамилии, даты. Знаешь, я каждый вечер сажусь и все заношу в тетрадь.
– Да? – удивилась Галя.
– Как же поместилось столько информации в одной тетради?
Лера улыбнулась:
– Бумага тонкая, пишу я очень мелко, с двух сторон, без полей.
– А зачем ты это делаешь?
– Вот сяду в старости и стану вспоминать! Ты можешь сказать, что делала… ну, например… девятого января девяносто восьмого года?
– Нет, конечно!
– А я запросто.
Лера перелистала тоненькие странички и сказала:
– Я в кино ходила, одна. Еще туфли себе купила, итальянские, черные с белым.
