Нора молча посадила на нос очки и без слов вырулила из кабинета, я пошел за ней следом.
– Норочка! – воскликнула Вера. – Сколько лет, сколько зим, а ты все не меняешься.
– Да, – эхом отозвался Николай, – не меняешься.
– Добрый день, – ответила Нора, – чем обязана?
– Ой, как официально! – взвизгнула Вера. – К чему такие фразы! Мы ведь родственники. Вот, приехали тебя навестить! Соскучились!
– Да уж, – усмехнулась Нора, – не прошло и десяти лет, как вас охватила тоска по мне. Что на этот раз? Насколько я помню, прошлый ваш визит был связан с поступлением Кати в институт.
Вера пригладила волосы.
– Так и будешь нас у вешалки держать? Хоть чаю предложи! Право, неприлично как-то, мы с дороги, очень устали.
– Катю ты, кстати, в общежитие выселила, – протянул Николай.
– Конечно, – кивнула Нора, – иногородние студенты имеют на это право.
– У тебя-то попросторней, чем в общаге, – не успокаивался Николай.
Нора выпятила нижнюю губу, я испугался, что на нее сейчас вновь накатит приступ ярости, но хозяйка неожиданно вполне миролюбиво сказала:
– И правда, пойдемте в гостиную.
Ваня, вели Лене туда чай подать."
"– Только пусть без ситечка наливает, – оживился Николай, – если в чашке чаинки плавают, это к большим деньгам.
Глава 4
Я оставил Нору наедине с родственниками, а сам пошел в свою комнату и взялся за книгу. Но чтение не успокаивало. Какое-то время я пытался въехать в суть романа Пелевина, потом отложил томик. Нет слов, этот автор один из лучших писателей России, еще он мне нравится как личность, не мелькает постоянно на телеэкранах, не дает интервью, не пускает к себе журналистов, в общем, не хочет дешевой «желтой» славы.
Наверное, считает, что литератор должен привлекать к себе внимание творчеством, а не рассказами о цвете своих трусов. И здесь я с ним вполне солидарен, только сейчас отчего-то хочется чего-нибудь необременительно-легкого, вроде Рекса Стаута.
Дверь распахнулась, Нора вкатилась в комнату.
– Ваня, поезжай в «Громвест», отыщи там адрес Федора Максимовича Приходько и узнай, кем ему приходится мужчина, который на Лариной фотографии стоит с букетом: имя, фамилия, отчество.
Ну, сам понимаешь. На, возьми с собой газету со снимком, хорошо еще, что я ее у себя оставила, даже не знаю почему.
Я кивнул:
– А кто те люди, которые к вам приехали?
Нора хмыкнула:
– Я все ждала, когда же в Иване Павловиче вылезут гены Николетты. А ты, мой друг, любопытен, как и маменька.
– Простите, право, я случайно спросил.
– Ладно, это ты меня извини.
