Маменька вполне бодро самостоятельно передвигается, остальные тоже выглядят нормально.
– Что, – неожиданно спросила Вера. – Помогло?
Вдруг Николетта трубным голосом возвестила:
– Ваня! Ты скоро станешь сиротой.
Я попятился.
– С какой стати?
– У меня смертельная болезнь!
Сердце перестало биться в тревоге. Слава богу, все выяснилось! Николетта сейчас разыгрывает любимую комедию под названием «Преждевременная кончина юной девушки». Николай, Вера и Ленка впервые столкнулись с подобным представлением и перепугались.
Странно только, почему Тася, регулярно вот уже на протяжении многих лет наблюдавшая эти «антрепризы», стоит сейчас с пришибленным видом.
– Очень жаль, что ты занедужила, – приступил я к исполнению своей роли, – немедленно ложись в кровать, я вызову врача.
– Нет.
Я удивился. Обычно все разыгрывается не так. Маменька, рыдая, рушится в койку, потом призывается семейный доктор. А пока эскулап спешит на помощь, Николетта диктует мне свою последнюю волю. Эпилог тоже традиционен.
Великолепно знающий свою пациентку врач торжественно подносит ей стакан с раствором аспирина и объявляет:
– Это воистину волшебное средство сейчас поставит вас на ноги.
Через десять минут Николетта и врач уже лакомятся в гостиной кофе с ликерами, о смертельной угрозе здоровью маменька забывает до новой комедии. К слову сказать, постановка разыгрывается тогда, когда большинство подружек маменьки разъезжаются на отдых и Николетта начинает отчаянно скучать. Но сегодня-то не июль на дворе, и врача маменька вызывать не желает.
– Мне никто не поможет, – трагическим тоном заявила Николетта, – я заболела неизвестной заразой.
– Зеленюхой, – отмерла Тася, – вот едрена Матрена!
– Чем? – воскликнул я. – Зеленюхой?
И тут маменька, словно актриса, исполняющая главную роль в греческой трагедии, широким жестом сняла капюшон с головы.
– О господи! – вырвалось у меня.
Лицо и шея Николетты были интенсивно-зеленого цвета.
– И ноги такие же, и руки, и все тело, – не преминула сообщить маменька, – могу показать.
– Не надо! – испугался я еще больше. – Следует срочно вызвать доктора.
– Он уехал отдыхать, – сообщила Тася, – я уже звонила ему, а тама прислуга рявкает: «Не фига телефон обрывать, вернется через неделю».
– За семь дней я умру, – грустно констатировала Николетта.
Вот тут меня охватил ужас. Николетте, очевидно, совсем плохо, раз она не вопит, не сучит ногами, не обвиняет всех вокруг в своей болезни.
