Правда, тоже получил высшее образование, но какой от него толк? Ну знаю, что Гоголь сжег последнюю часть «Мертвых душ», ну читал стихи поэта Буало, в курсе, что Драйзер писал романы, а Чехов рассказы и пьесы, но какое значение для повседневной жизни имеют сии знания? И кем я могу работать? Преподавателем? Думаю, суматошные студенты начнут раздражать меня до зубовного скрежета. Писать самому? Увы, приходится признать: нет у тебя, батенька, таланта и работоспособности…
Я включил поворотник и перестроился в левый ряд.
Прав отец, надо посмотреть в другую сторону. Вот Виктор. Он пока жив, вернее, балансирует между жизнью и смертью, это я узнал вчера от Макса. Если он умрет – это будет ужасно. Но, коли выживет, окажется еще хуже. С большой вероятностью он останется парализованным и его осудят. Хотя, не знаю, лежачих инвалидов помещают в СИЗО? Или их оставляют дома?
Я нажал на газ. Хватит нюниться, Ваня. На этом свете есть только один человек, способный помочь Харченко, и это вы, милостивый государь.
Да, я не смогу вернуть ему здоровье, но возвратить доброе имя, чтобы Сонечка не думала, будто ее папа убийца, в моих силах!
Глава 27
Сегодня по магазину носилась толпа покупателей, толкая перед собой набитые доверху всякой всячиной тележки. У многих людей в руках покачивались пустые ведра, но я не обращал никакого внимания на эту примету. Ей-богу, смешно!
Но вот в отделе, торговавшем электробытовой техникой, людей не оказалось. Несколько парней, одетых в одинаковые темно-синие рубашки, скучали возле работающих телевизоров.
У меня мгновенно зарябило в глазах. Стоит позавидовать этим юношам, скорей всего, у них просто железные сосуды головного мозга, если они способны находиться весь трудовой день возле работающих агрегатов.
Увидав меня, продавцы резко оживились.
– Холодильник желаете или, может, стиральную машину? – с надеждой в голосе воскликнул самый высокий парень.
– Нет, спасибо.
– СВЧ-печку? – умерил аппетит продавец.
– Благодарю, мне нужно совсем другое.
– Тостер? Чайник? – окончательно увял мальчишка.
– Если можно, позовите Алексея, у меня к нему дело.
– Алексей, – заорал паренек, теряя ко мне всякий интерес, – поди сюда!
Кряжистый черноволосый тип обернулся, я невольно вздрогнул. Правая щека Алексея была обезображена родимым пятном.
– Знаю, кто вы, – сказал он, подойдя ко мне вплотную, – Юлька утром про вас рассказала. Пошли на второй этаж, там есть кафе.
