В тот момент, когда он падал вниз, в море, Юля ничего не почувствовала, никакого укола в душе, не услышала внутренний голос, сообщавший о несчастье, нет, она спокойно занималась своими делами. До тех пор, пока ей домой не позвонила подружка и не стала истерично кричать:
– Юля! Ты жива! Юля! Жива!
– С какой стати мне умирать? – удивилась Юлечка.
– Вы не полетели на юг?!!
– Ну так, дела задержали. – Девушка не захотела сообщать правду.
– Вот счастье-то!
– Да почему?
– Ты радио не слушала и телик не смотрела?
– Все некогда…
– Самолет упал в море! Я подумала, вдруг это тот, на котором вы летите.
Юля рухнула на стул.
– Не может быть, – прошептала она.
Но подружка, не поняв, что Юля сильно испугана, продолжала верещать:
– Ты жива! Вот счастье-то!
Кое-как придя в чувство, Юля обрела способность нормально мыслить и попыталась успокоить себя. Наверное, Павел никуда не полетел, отправился домой или к ближайшему другу Леше Коневу. И вообще, рейсов на юг много, с чего подруга взяла, что разбился самолет с Павлом!
Юля позвонила Алексею и спросила:
– Скажи, Пашка у тебя?
– Нет, – ответил приятель, – вчера приходил, поужинал и ушел.
– Куда? – воскликнула Юля.
Леша замялся.
– Говори! – закричала девушка.
– Ну, – продолжал мямлить Конев, – вы же с ним вроде поругались?
– Да.
– Вот Пашка и сказал, – выдавил наконец из себя Леша, – полечу с другой, надоела мне Юлька.
– Так он все же отправился на юг! – в полном ужасе закричала Юля.
Конев, ничего не знавший об авиакатастрофе, понял ее по-своему и забубнил:
– Ты не расстраивайся, у мужиков такое случается, погуляет и вернется! Еще крепче любить станет!
Но у Юли в тот момент в голове не было мыслей о ревности. Она швырнула трубку и понеслась в аэропорт. Я не буду тут рассказывать, сколько усилий предприняла девушка, чтобы точно узнать: Павел Николаевич Бурцев на самом деле летел на том злополучном лайнере, зарегистрировался одним из первых, сидел у окна.
Лучше вам не знать, что испытала Юля, поняв: любимый более никогда не вернется, а ей еще предстояло позвонить родным Бурцева…"
"– Значит, он разбился, – медленно повторил я. – Ужасная смерть. Скажите, Юля, Павел не терял паспорт?
– На моей памяти нет, а что?
– Так просто… Вы долго жили с Павлом?
– По молодости казалось, что очень долго, двенадцать месяцев, – вздохнула Юля, – а теперь я понимаю: ерундовый срок.
