– Хочу знать, где руководство моей жизни! – усилил звук родственник.
Иван Никифорович тихо засмеялся.
– Можешь не отвечать на вопрос, уже понял, что во время моего короткого отсутствия жизнь в доме била ключом.
Из коридора, который ведет в жилые комнаты, радостно хихикая, выбежала Надежда Михайловна. Я схватила Бровкину за локоть.
– Что происходит?
– Никита Сергеевич потерял литературное произведение Саида Ивановича Розенкранца.
Придется ему теперь отправляться к дракону Мука… са… не помню точно его имя! – давясь смехом, объяснила Надя.
– Мукасабрет, – неожиданно произнес мой муж. – И почему у меня в памяти всякая чепуха застревает? Знаю немало людей, которые бросают где попало документы, кошельки, разные вещи, а потом принимаются искать их с воплем. Книгу Никита отыщет.
– Она была – и нет ее! – буянил гость.
– Еще утром лежала на месте, а сейчас испарилась. Мне плохо! Умираю! У меня пропал мозг! Как жить? Инфаркт, инсульт, фактический шок!
Фактический шок? Это что такое?
– Милый, успокойся, мы найдем книгу, – засюсюкала Рина. – Ляг на диван, выдохни. Нет у тебя анафилактического шока!
– Нет, нет, нет, – пошел вразнос родственник, – есть! От голода случился! Последний раз ел полчаса назад! Шаурму купил! Больше ничего!
– Но, дорогой… – начала Ирина Леонидовна.
Завершить фразу ей не удалось – послышался глухой удар. Подобный звук можно услышать, если уронить на пол куль с мукой. И в ту же секунду понеслись отчаянный собачий визг, лай кабачков, истерическое мяуканье Альберта Кузьмича и голос Димона:
– Ну вот прямо еперный театр!
Я побежала в столовую и замерла на пороге. Около дивана лежал на животе Никита, около него сидели Мози и Роки.
Первый изо всех своих собачьих сил царапал правой лапой бок поверженного Попова. Роки проделывал то же действие, только пустил в ход левую длань. Родственничек не делал попыток встать, он просто издавал визг почти в режиме ультразвука. Альберт Кузьмич восседал на спине Никиты, стучал ему лапой по затылку.
Коробков жался к окну.
