— И еще, — вдруг остановился врач и повернулся ко мне, улыбнувшись, — я что-то счастливого деда не наблюдаю, который сейчас должен бегать и медсестер пугать своим грозным видом.
— Чеееерт. Забыл.
— Он тебя не пощадит.
Я набрал отца, пока дядя Валера готовил бумаги.
— Бать, давай в клинику, Ада рожает.
— Как рожает? Почему рожает? Давно?
— Недавно, — усмехнулся я. Батя он такой… батя.
— Даня, ты почему мне сразу не позвонил, я лечу. Через минут пятнадцать буду.
— Пап, я уговорил дядю Валеру на кесарево, Ада… она… ей тяжело, не может справиться со своим страхом.
— Хорошо. Может, оно к лучшему.
Осталось сказать Аде.
Меня пропустили к ней в палату только после того, как напялили халат, бахилы и маску с перчатками.
— Дань, почему я в операционной?
— Будут делать кесарево сечение.
— Но… не было показаний к нему.
— Дядя Валера согласился, так что не переживай, ладно. Я с тобой буду. Вот здесь посижу."
"Я сел на стул у изголовья кушетки. Аду попросили сесть и поджать колени к груди, сделали анестезию и уложили на кушетку.
Опустили ширму, поставили в ее вены катетеры и подсоединили аппараты. Я взял ее за руку и держал, держал всю операцию, не сводя взгляда с ее лица, по которому текли слезы, я знал, что ей не больно, но она очень боялась.
И только после того, как мы услышали крик нашей маленькой крошки, она, наконец, улыбнулась мне.
— Люблю тебя, — прошептал я.
— И я тебя люблю.
Дочку мы назвали Викторией. Шторминская Виктория Данииловна. Она росла здоровой и жизнерадостной.
Батя в ней души не чаял. Баловал так, что мы всерьез с Адой начали пугаться. Однако, Викуша принимала гипер опеку деда, но оставалась все такой же доброй и ласковой.
С Карамелькой у них были особые отношения, которые не могли понять не мы, не Громовы, не старшее поколение дедов.
Бывали в нашей семье невзгоды, но никогда… никогда мы не опускали рук и стремились дальше.
Наша любовь с Адой пережила многое, но на то она и настоящая, чтоб сохраниться и подарить что-то большее.
Я бы никогда не испытал этого счастья быть любимым и любить, если бы не она… только она. Моя Адель. Ведьма, приворожившая меня своими зелеными глазами и рыжими волосами.
— Дань, ты идешь. Антон с Васей приехали. — крикнула кроха с кухни.
— Иду, — ответил я и поставил на стол рамку, что держал в руках.
В красивой, сделанной на заказ рамке, были вставлены четыре фото. В середине, на самом крупном фото были изображены четверо.
![Обложка книги За горизонт! [СИ]](/uploads/posts/images/5/za-gorizont-si-3.jpg)