Но едва Кали заглянула под капюшоны скрывающих свои лица людей, как большая часть вопросов отпала сама собой. Точнее почти все, кроме одного — какого чёрта двое из присутствующих официантов, тайно снимают происходящее на видео?..
— «Ваше Темнейшество!» — рассмеялся я. — Кто это вообще придумал?!
— Это знание окутано тайной и мраком. — подмигнув мне улыбнулась Алина.
В следующие несколько часов разговоры за нашим столом не смолкали ни на секунду. За минувшие два с лишним года произошло так много событий, что времени на одной встрече катастрофически не хватало чтобы обсудить всё и вся.
Из того, что в первую очередь заинтересовало меня, было то, как вся эта тройка оказалась в Москве. На соответствующий вопрос ребята сообщили, что в этом им помог чуть ли не граф Белорецкий лично. Не в плане какой-то там взятки, а в виде частичной оплаты обучения, которую запросил университет по итогу вступительных экзаменов. А попробовать поступить в столичный ВУЗ, друзей подговорила Алина.
— Тяжело приходилось без дара? — приняв в расчёт, что вокруг все свои, неожиданно полюбопытствовал Максим.
— Будто без рук. — посерьёзнев взглядом ответил я. — Но дольше я привыкал к отсутствию барьера. Если без возможности пользоваться телекинезом ощущения, что лишился нескольких конечностей, то без щита… как без одежды. Ощущаешь себя таким… уязвимым… — разоткровенничался я, но следом слегка улыбнулся и продолжил. — Благо мы на наших с вами особенных тренировках, практиковали занятия без барьера и болевые ощущения не стали для меня в диковинку.
— Да уж… не хотел бы я себе такой опыт. — негромко бросил Стёпа.
Друзья мыслили типичными категориями одарённых, для которых оказаться в теле бездарного было сродни чему-то настолько ужасному, что только в страшном сне и может присниться. И я их отлично понимал — однажды прикоснувшись к силе… к этому могуществу и волшебству, которое становится продолжением тебя самого, уже невозможно представить свою дальнейшую жизнь без ощущений струящейся по жилам магии.
Вспоминая ныне пройденный этап жизни, думаю ощущения при потере дара в некотором роде можно сравнить с состоянием бывшего наркомана, который вроде как слез с иглы, но всю оставшуюся жизнь уже более не способен радоваться простым вещам и получать хоть какие-то эмоции от жизни без вожделенного стимулятора — всё вокруг становится тусклым и тривиальным.
