Внутри меня, где-то в области груди, поселилась обида, она была такая увесистая и прилипчивая, что никак не хотела уходить.
«Думаю, пару дней без общения приведут ее в чувство».
Я понимал, что веду себя как сопливый подросток, но ничего не мог с собой поделать. Это сильно давило на меня, ведь я ужасно скучал без ее голоса; думаю, она тоже. «Надеюсь, в выходной, когда я приеду домой, все вернется на прежние места».
С Виктором мы работали не покладая рук, камера за камерой. С тех самых пор, как я подписал договор, мы практически не общались.
На мои попытки заговорить с ним он лишь огрызался или делал вид, что не замечает меня, и начинал шуметь инструментом.
В последний день перед выходным, когда мы добивали двенадцатую камеру, зазвонил телефон. Я посмотрел на часы и, убедившись, что до ужина оставалось еще минимум два часа, продолжил работу. Витя не последовал моему примеру и, как обычно, вытерев руки о штаны, направился прямиком к аппарату.
– Да, – сказал он, сняв трубку.
– Когда? Нет, еще не закончили, понял, хорошо.
– Разговор был коротким; кажется, он получал какие-то распоряжения.
Я доваривал последний пруток, когда он подошел ко мне.
– Нужно съездить в северное крыло, там труба лопнула, ты ведь умеешь варить трубы?
Я утвердительно кивнул.
– За тобой пришлют сопровождающего, а я съезжу за ключами, возьму и сразу к тебе, без них там воду не перекрыть.
– Ладно. – Я отвернулся и принялся доделывать работу.
Витя собрал свой инструмент и, водрузив на плечи рабочий рюкзак, отправился к платформе.
Послышалось лязганье железа, стук колес, было слышно, как вагонетка тронулась и исчезла в тоннеле. Я закончил, проверил работу на качество и принялся сворачивать аппарат. Пока наматывал кабель, вдалеке послышался звук приближающегося состава. Через полминуты новая вагонетка афишировала свое прибытие противным скрипом тормозов. Я достал из кармана пачку сигарет, Витя поделился со мной своими запасами, разумеется, с условием возврата. Достав одну и раскурив, я облокотился на только что сваренную решетку и принялся ждать, когда за мной придут.
Но никто не шел. Я тянул сигарету до тех пор, пока в легкие не просочился горький дым тлеющего фильтра, и только после этого направился в сторону железной дороги.
На платформе меня покорно ожидал вагончик с сидящим впереди лысым человеком в угольно-черном костюме тюремного охранника. Он уставился вперед, в беспросветную пустоту тоннеля, поэтому я видел лишь его затылок.
