Никто никогда не поедет ночью неизвестно куда, узнав лишь о том, что там платят. Вы намеренно шли на эту работу. Это ваша судьба, Олег. Вы пока об этом не знаете, но скоро сами все поймете. Вы с нашей конторой связаны кровью, кровью поколений.
Я ничего не понимал, его слова были очередной манипуляцией, он тянул время, должно быть, ждал подмогу.
«Может, если я начну кричать, эти верзилы вернутся? И тогда у меня появится шанс».
Инженер продолжал:
– Ваш дед, его дед и так далее через поколение, все они служили на благо этого мира, стояли на страже границы двух миров, живого и мертвого.
– У вас полно душ рабов, зачем вам нужны живые?
– Кто, по-вашему, строит эти тюрьмы?
– Мертвецы! Долбаные зэки-мертвецы! Я стоял с ними в одном ряду! – брызгая слюной, кричал я, но на самом деле кричала моя душа, она управляла моими эмоциями. – Эти люди… Мы там забивали чертовы сваи в землю.
– Вот именно! – с увлеченным энтузиазмом перебил меня инженер. – Сваи, стены, тоннели, но не более. Только живой человек может создать реальную преграду для отделившейся от тела души.
Вы варили эти решетки и видели, какие последствия бывают для покойников, коснувшихся своей материей ограждения, созданного живым человеком. Это живые люди строят тюрьмы для мертвых. Мы стоим на страже мира людей и сохраняем баланс.
Он говорил удивительные вещи, но я по-прежнему ждал момента для атаки, продолжая слушать рассказ.
– С древних времен люди ограждали себя от злых духов, которые появлялись после смерти убийц, насильников и прочего зла.
Разные народности по-разному отгоняли эту нечисть. В наших краях, например, как вы помните из сказок, дорога к кладбищам выстилалась еловыми ветками, проводились ритуалы, на дома и одеяния людей делались обереги и еще много всего, что отгоняло души подальше от живых. В других местах принимались другие меры, но все равно это были лишь временно. Души возвращались, губили живых, пытались установить свой порядок, и тогда появились первые места их заточения.
Почему именно заточения? Мертвого нельзя убить. После Страшного суда на душе ставится клеймо, которое определяет, может ли душа переродиться. Или она остается неприкаянной и отпускается восвояси.
– А как же бог? Рай и ад?
– К сожалению, это лишь миф.
– То есть Страшный суд есть, а бога и дьявола нет? Но это же бред. Кто тогда организовал этот суд? Я был там, и напротив меня сидел явно не человек.
– Все так, судья – не человек, но и не бог.
