– Слышишь, бомжара? – заговорил он басистым голосом, приправленным агрессией и ледяной недружелюбностью.
Я хотел было ответить: «Ты кого бомжарой назвал?», но, боясь упустить шанс позвонить, смолчал и пропустил эти слова мимо.
– Ты здесь, а не в обоссанной канаве, лишь по одной причине: наш главврач любит всяких бомжей выхаживать, поэтому в больнице постоянно воняет дерьмом и без конца ошивается какой-то сброд.
Я хотел возразить грубияну, но тот цыкнул и продолжил:
– Но главврач в своем кабинете, а я здесь, и если я еще хотя бы писк услышу от тебя, лицо разобью и выкину в окно.
Мы друг друга поняли?
Я сглотнул подступившую от волнения слюну и, глядя на то, как раздуваются вены на накачанных предплечьях и шее этого здоровяка, осторожно кивнул.
Медбратья развернулись и ушли восвояси. Я дождался, пока они не удалятся, и вышел из незакрытой палаты.
Здесь было примерно десять палат, а в конце коридора стояла глухая дверь, на которой белым по зеленому было написано: «Выход».
Телефон висел неподалеку от выхода. Маленький, красный, с резиновыми кнопками, не то что тюремные аппараты. Пальцы аккуратно, чтобы случайно не промахнуться, набрали номер. Раз гудок, два, три.
– Алло, – произнес тонкий детский голосок.
«Все-таки промахнулся».
Я снова набрал номер более внимательно.
– Алло, – ответил все тот же голос, принадлежащий маленькому человечку, которому, кажется, не было и пяти лет.
Я не выдержал и сказал:"
"– А где Алина? – как будто это могло как-то помочь.
– Маааам, тибя к тилифону, – закричало дитя, и я услышал топот маленьких ножек по полу.
Неподалеку раздался знакомый голос:
– Я же тебя просила, не бери мой телефон, это не игрушка!
Слезы вырвались наружу, точно река, прорвавшая дамбу. Я всхлипнул и прикрыл рукой рот, как будто боясь, что кто-то услышит меня, хотя вокруг были лишь безразличные ко всему стены.
Алина говорила ребенку про то, что нужно было просто принести телефон, не отвечать на звонок.
А я слушал ее и никак не мог унять слезы. Сердце разрывалось от боли.
«Неужели она так поступила со мной? Почему она не дождалась меня? Почему?»
– Алло, – наконец послышалось в трубке.
Я еще всхлипывал и не мог унять свой горький плач.
– Алло, кто это? – продолжала Алина.
– Это я, – колеблющимся голосом наконец выдавил из себя я.
– Кто я? Можете нормально сказать? Мне с ребенком нужно идти гулять.
