– Буйных?
– Да, тех, кто не хочет вести себя как полагается, пытается сбежать, нарушает дисциплину… Вот чертежи решеток, материал уже лежит возле каждой камеры, можно начинать.
«Ишь какой шустрый».
Я взял слегка потрепанный и засаленный от пальцев конверт и, развернув, с видом бывалого академика начал всматриваться в проект.
– Так, ага, ясно, это так, шаг, длина шва…
«Легко и просто, разберется даже чайник».
Но одна деталь меня все же смутила, и я задержался на ней.
– Есть вопросы?
– Да нет, в принципе все ясно.
Должно быть, так отпечаталось просто.
– Нет, не отпечаталось, нужно делать все как на рисунке.
– Но тут решетки внутри камеры!
– Я же говорю, нужно делать, как в чертеже.
– Но зачем решетки внутри бетонной камеры?
– Для безопасности.
– Куда безопаснее-то?
Инженер смерил меня суровым начальническим взглядом. Этот взгляд был мне знаком. Именно от таких взглядов я и сбежал, когда решил зарабатывать на жизнь самостоятельно, без чужих указаний, правил, без унижений ради честно заслуженной зарплаты.
– Делайте, как указано в чертеже, и не задавайте вопросов.
Неслышно скрипя зубами, со слегка придурковато-виноватым видом я выдавил из себя лишь:
– Вам виднее, – и пожал плечами.
– Самое главное – это качество работы; мы будем проверять каждый пруток, чтобы быть уверенными в том, что никто не сможет сбежать! От этого, естественно, будет зависеть, будете вы работать или нет.
– Ясно. Ну, проверяйте, пожалуйста, я за себя не переживаю. А что насчет жилья?
– Да, конечно, оставляйте инструмент здесь, я покажу вам, где вы сможете расположиться.
Наконец я мог скинуть тянущий к земле груз. Руки почувствовали небывалое облегчение, и, немного размявшись, я последовал за Сергеем Ивановичем.
«Со светом здесь, похоже, все туго».
Светильники, висящие вдоль стен, то и дело мерцали, намекая на то, что электричество нестабильно, а значит, со сваркой будут проблемы. Я заглянул в одну из камер и был слегка ошарашен. Окон не было от слова «совсем», так что небо в клеточку – это роскошь, на которую местным постояльцам никогда, судя по всему, не заработать.
«Это что, кровать?»
Из стены торчала нетесаная деревяшка, зафиксированная цепями. Больше здесь мебели не было. Помещение размером с большую гардеробную больше напоминало предсмертную темницу для военнопленных, а не камеру заключенного.
От этих мыслей меня передернуло, и в голову снова стали закрадываться темные мысли. Внутренний голос повторял:
«Лучше бы ты спал дома».
