— Чего ты дергаешься?
— Ты так рано? — в свою очередь удивленно спросила Саломия, Никита вновь уставился на нее с недоумением. Вообще-то он только от любовницы, ясно, что брак у них ненастоящий, но ей что, совсем безразлично, где он был?
— Я к себе домой вернулся, а вот что ты делаешь в кресле, не понятно. Я же сказал, полотенца в шкафу, почему ты не спишь в спальне, как нормальные люди, а скрутилась здесь в три погибели? И почему ты в свадебном платье?
— Мне не во что переодеться, — пробормотала Саломия, обхватывая себя за плечи.
Да она совсем озябла…
— Зачем тебе переодеваться? — не понял Никита.
— Как зачем? Чтобы спать. Вот ты в чем спишь?"
"— Показать? — Никита, призывно ухмыльнувшись, развел руки в стороны и с изумлением заключил, что его договорная жена умеет краснеть. А он думал, что таких больше не выпускают. Саломия поспешно мотнула головой, и Никита снова усмехнулся. — Выпьешь?
Она с готовностью кивнула, но когда Никита протянул ей бокал, потянула носом и взглянула на него почему-то снова испуганно, его уже начало это напрягать.
— Это что? Что-то крепкое?
— Виски. Не пила никогда? — теперь уже Никита удивился.
— Не пила, — она вернула ему бокал, — наверное, для меня это слишком. Никита, — ему показалось, или она через силу себя заставила выговорить его имя? — Ты можешь одолжить мне денег на такси?
— А ты куда собралась?
— Домой.
— Так рано же, мы там весь дом перебудим. Ты иди в ванную, я дам тебе свою футболку, можно еще поспать. Приставать не стану, мне на сегодня хватит.
Вроде бы ничего не сказал такого, а она вспыхнула, ресницы задрожали, или изображает что-то, или прикидывается, ну не может же она в самом деле быть такой дикой.
— Пожалуйста, можно я уеду? Я к себе домой…
Подошел, взял ее за подбородок и заставил посмотреть в глаза.
— Послушай, дорогая моя, ты знала, на что подписываешься. У тебя теперь нет своего дома, по контракту ты должна жить у нас как моя жена, — это «моя жена» тут же странно резануло. — Давай ты не будешь выделываться, я устал и хочу спать.
Ты прекрасно знаешь, что мне не нравишься, и имя у тебя дурацкое, так что будь спокойна, я для тебя абсолютно безопасен, последнее, что мне от тебя нужно, это твой супружеский долг. Если тебе так проще, можешь считать меня импотентом. Или геем, мне все равно. Кровать мою ты видела, там со мной пять таких как ты поместятся.
— А ты что, проверял? — она отбросила его руку и уставилась в стену, а Никите вдруг стало неприятно.
