Может, получится хотя бы перекусить, есть же у Елагина холодильник? Саломия прошла на кухню, холодильник нашла, но он оказался выключен, так что спать придется ложиться голодной.
В ванной и правда было тепло, чистые полотенца она тоже нашла, да толку с них, во что ей переодеться? Никто не подумал о том, что ей нужна будет другая одежда, даже элементарная ночная сорочка. Была бы она настоящей новобрачной, тогда конечно бы не понадобилась, а так…
Просто до нее никому не было дела, а она даже не знала, что их «брачная» ночь должна пройти в квартире Никиты, почему-то решила, что ее отвезут в дом к Елагиным, туда должны были доставить чемодан со съемной квартиры.
В крайнем случае, можно было бы попросить что-нибудь у Ирины, она единственная, кто относился к ней тепло и с участием. Конечно, здесь наверняка есть домашняя одежда Никиты, ее бы устроила футболка или майка, но одна только мысль, что придется надевать на себя его вещь, вызывала у нее панику.
Саломия открыла дверь спальни и тут же поспешно закрыла. Огромная, на всю комнату, елагинская кровать точно не для нее, да и не голышом же ей туда лезть.
Она прошла в гостиную, там перед внушительной плазмой на полстены стояли два кресла со стеклянным низеньким столиком, ни дивана, ни какой-нибудь завалящей тахты. Саломия попыталась сдвинуть кресла, но силы были неравны, она села в одно из них и, забравшись с ногами, попыталась устроиться как можно удобнее.
Что ж, половина дела сделана, свадьба оказалась самым сложным этапом, дальше осталось лишь вступить в это проклятое наследство, отписать все Никите и бежать от него куда глаза глядят, чтобы не увязнуть в этом договорном браке, как муха в сладости.
Пустой желудок давал о себе знать, но спасительный сон вскоре сморил ее, напоследок выдав в подсознание дурацкий стишок: «На новом месте приснись жених невесте».
* * *Никита открыл дверь и вошел, стараясь не шуметь. Дверь в спальню была плотно закрыта, девчонка наверняка дрыхнет без задних ног, поэтому он прошел в гостиную и повернул регулятор света на приглушенный.
Он не врал Марине, когда говорил, что его раздражает Саломия, но идиотское имя и скверный характер совсем не повод ее будить, пусть хоть кто-то сегодня выспится.
Елагин не собирался так рано возвращаться, но неожиданно понял, что не хочет сегодня оставаться у Марины. Ее бесконечные слезы и истеричные рыдания порядком достали, он чувствовал себя вымотанным и опустошенным — свадьба, гости, образцово-показательные выступления. И еще эта его жена.
