А какой он был?
Тут бы ей как раз возьми и скажи, что точно такой, как Алинка, только с короткими волосами и в штанишках, а она принялась описывать трехлетнего Даньку, лежа на плече у мужа и разомлев после длительного сеанса любви. Вот и договорилась."
"С этой ночи и дня не проходило, чтобы Никита, сокрушенно качая головой, красочно не расписывал Саломии, как ей повезло, что она видела малышами обоих детей, а вот он только Алинку. И ему просто необходимо видеть, как растет маленький мальчик, и Никита вот прямо чувствует своим самым чувствительным местом, что следующим у них должен родиться мальчик.
Подговорить родителей и вручить им внуков на недельку было парой пустяков, а белые пляжи и синее небо Мальдив легко довершили задуманное.
Саломия подняла голову и увидела идущего от их бунгало Никиту. Впереди шел Данил, жестикулируя и что-то втолковывая отцу, тот внимательно слушал, склонив голову набок, а в руках у него были переносные люльки с двумя двухмесячными младенцами. Елажкиными, как с легкой руки старшей сестры их теперь называли все друзья и знакомые.
— Посмотрите, вот же они, видите? Двое, и сердцебиения два, — радостно кивала врач-узист, разве что пальцем в монитор не тыкала.
— Пацаны, — шокированно уставившись на экран, выдохнул Никита. А Саломия только ошеломленно моргала, пытаясь переварить услышанное.
— Выходит, все-таки четверо? — еще не полностью выйдя из состояния шока, спросил Никита Саломию, и когда она кивнула, закусив губу, поднял ее на руки и понес к машине. Там, уже сидя за рулем, он сообщил Саломии с довольной ухмылкой: — Что ж, любимая, а это неплохой вариант отстреляться сразу за два раза.
Пожалуй, это надо обмыть.
И набрал Димыча.
— Папа! — крикнула Алинка, радостно вскакивая с коленей Саломии. Никита подошел и водрузил обе люльки на соседний шезлонг.
— Как дела, любимая? — он поцеловал Саломию и провел костяшками пальцев по ее лицу, а она подумала, что уже отучилась вздрагивать, представляя, как неприятно ему касаться рубцов. Потому что никаких рубцов не было и в помине, остались лишь незначительные покраснения кожи, но на них уже никто не обращал внимание.
Маленькие Елажкины, Саня и Ваня, при виде матери оживились и принялись молотить кулачками о борта люлек.
— Пап, а плавать? — спросила Алина, обхватывая отца за ногу.
— Сейчас, мама покормит Елажкиных, и пойдем, — Никита поднял дочку на руки, Данил потянул отца за локоть.
— Давай я с ней поплаваю, пап, а ты лучше маме поможешь с Елажкиными.
