Никита любовался ее тоненькой хрупкой фигуркой, узкой талией, изящным изгибом локтя, которым она прикрывалась от солнца.
Саломия обернулась, и он уловил легкий аромат ее парфюма, витавший в воздухе и мгновенно обостривший все рецепторы. Никогда раньше ему не снились запахи, Никита задышал, втягивая аромат, вбирая его в себя, будто можно было надышаться впрок, про запас. Знакомый силуэт начал расплываться, Никита собрался с силами и позвал:
— Мия… Моя Мия!
Но она все равно исчезла, а вот аромат, напротив, стал еще ощутимей, внезапно его коснулась теплая ладонь и заскользила по плечу таким забытым жестом, что у него сдавило грудь.
Никита развернулся, сомкнул ладони на тоненькой талии, дернул на себя, и его лица коснулись шелковистые пряди. Он запустил руку в этот шелковый водопад, притянул к себе и утопил в нем лицо. И едва не задохнулся.
Этот запах был записан у него в подкорке, запах кожи, волос, запах его любви. Елагин распахнул глаза и увидел едва различимый силуэт в непривычной темени комнаты.
— Саломия… — снова прошептал ошеломленно.
— Это я, Никита, я, — послышалось над ухом, а потом его губы накрыли теплые, нежные губы, которые он не спутал бы никогда в жизни. Он не знал, как такое может быть, но сейчас с ним была она, его Мия.
Никита выдохнул и опрокинул ее на спину. Саломия целовала его, по-настоящему целовала, он чувствовал под собой ее упругое тело, ее руки гладили спину, затылок, цеплялись за плечи, губы жадно искали его губы. Никита зарылся в ее волосы, вновь и вновь вдыхая подзабытый, но такой знакомый и родной запах своей любимой.
Он словно в омут с головой окунулся, целовал шею, волосы, а она ловила его губы, и он впивался в них, чтобы насытиться, утолить голод, терзающий его все эти годы. Она ласкала его так, как только она могла ласкать, и Никита задыхался от нахлынувших ощущений.
Его любимая снова с ним, не сон, не призрак, а живая и настоящая Мия, потерянная любовь, которая внезапно к нему вернулась. Он чувствовал ее каждой клеткой своего тела, его любовь выплескивалась через край, гнала по венам кровь в бешеном темпе и заставляла так же бешено биться сердце.
А еще он слышал, как в этом же ритме прямо под ним бьется сердце его Саломии.
…Рвано задышал, переводя дух, с силой прикусил губы в поцелуе и простонал:
— Моя Мия…
А в ответ услышал хриплое:
— Это я, Никита, я…
Будто ему на голову бочку ледяной воды вылили. Никита схватился за лицо лежащей под ним девушки и провел пальцами по длинным рубцам с обеих сторон.
