— Я проголодалась, — с жаром призналась Саломия, рассматривая меню, а вот Никита заметно нервничал. Попросил Саломию самой выбрать ему блюда, все время поправлял галстук и ерзал на стуле, словно тот был под напряжением. Она сделала заказ и удивленно окинула глазами пустые столики. — А где все?
— Никого не будет, мы вдвоем, — ответил муж, и теперь заволновалась Саломия. Ей передалась его нервозность, Елагин попеременно оглядывался, одергивал манжеты и правой рукой трогал карман пиджака. Саломии даже интересно стало, что там.
Телефон лежал на столе, деньги он обычно держал во внутреннем кармане и на карте.
— Потанцуешь со мной? — протянул руку вконец взволнованный муж. — Только давай не вальс, я сейчас и до двух не сосчитаю.
Она обвила его шею, Никита прижался щекой к виску, а Саломия подумала, какой он у нее высокий, на целых полголовы выше. Когда музыка утихла, Никита не отпустил ее, а наоборот, еще сильнее сжал руки на талии.
— Мия, — начал хрипло и прокашлялся, — у нас с тобой все так началось… неправильно, не как у людей, я тебе даже предложение не могу сделать, ты уже моя жена.
Но я хочу попросить тебя стать моей женой по-настоящему, не из-за договора, а потому что я тебя люблю. Ты согласна?
Сказал и замер в напряжении, не сводя с Саломии глаз, а она ошалело моргала. Он что, так волновался, потому что не был уверен в ответе? Разве он до сих пор не понял?
Она даже подпрыгнула, чтобы дотянуться и замком сцепить руки вокруг его шеи.
— Да! Да! — горячо зашептала. — Конечно согласна! Я ведь так люблю тебя!
Крепкие руки намертво впечатали ее в широкую грудь, он целовал ей шею, лицо, глаза, волосы.
— Я соскучился, я так соскучился, и я так люблю тебя, моя Мия, моя сладкая девочка… Стой, — он схватился за карман и достал футляр со знакомым логотипом, — распереживался, как мальчишка, совсем забыл. Это добавка к обручальному кольцу.
На белом атласе лежала цепочка с медальоном — два совмещенных сердца с бриллиантовой дорожкой в месте их соединения.
— Тебе нравится? — он даже дыхание затаил, а Саломия снова прижималась к его груди, целуя через ткань костюма.
— Да, Никита, да…
Было видно, что Никита уже съел ее глазами, но почему-то не торопился, а лишь время от времени поглядывал на часы. Они ужинали и танцевали, в зале и на террасе было людно, а на балконе они были только вдвоем. Говорить ни о чем не хотелось, все важное уже сказано, а другие слова были совсем лишние. Тут пиликнул телефон, Никита взглянул на экран и потащил Саломию к выходу.
