После ужина они немного погуляли, в баре был какой-то очередной движ, но Саломии в движ не хотелось, а Никита занял позицию «я как ты», и они, побродив немного по острову, вернулись в номер. Саломия чувствовала себя очень неловко и собралась уйти спать на диван. Никита взял ремень от джинсов и положил ровно посередине кровати.
— Давай так, это граница. Тебе переходить можно, мне нельзя. И никто никуда не уходит, согласна?
Саломие оставалось лишь кивнуть, разве с ним можно по-другому?
— Ты мойся и ложись, я на террасе посижу, — Никита сжал ей пальцы и вышел из бунгало, а Саломия растерянно моргала вслед.
Она отчаянно боялась повторить свой первый неудачный опыт, но и оставаться одной не хотелось.
Достаточно просто позвать его и сказать «да», Саломия знала, что Никита отзовется сразу, вот только что ей останется делать, когда он поймет, что толку с нее никогда не будет? Уж лучше еще несколько дней прожить в иллюзии неведения, но и заставлять любимого мужчину маяться от неутоленного желания тоже не выход.
Она надела сорочку и скользнула под простынь, прохладная ткань приятно остужала разгоряченную кожу. Саломия обхватила подушку, представила, что это Никита Елагин и уснула.
Не то, чтобы Елагину нравилось торчать на террасе, был бы выбор, он бы предпочел не вылезать из постели со своей женой, и по боку тогда и океан, и все остальное. Но выбор Никита оставил за Саломией, а значит приходилось набраться терпения и ждать.
Скажи ему кто еще месяц назад, что он будет так зависеть от этой тоненькой хрупкой — кажется, придави чуть больше в талии, переломается — девочки, не поверил бы.
А теперь готов на пороге всю ночь просидеть, лишь бы с ней.
Никита видел, как она стесняется, потому и ушел, пусть укладывается без него. Он потом придет, ляжет рядом и вдоволь насмотрится, как его жена спит, подложив ладони под щеку, как во сне у нее подрагивают ресницы, а сейчас ему хотелось подумать.
Он не ожидал, что его так впечатлит маленький Антошка. Никита никогда раньше не видел вблизи таких малышей, ни у кого из его друзей детей пока не было, не по чужим же коляскам заглядывать! Но когда крошечные пальчики обхватили его палец, что-то дрогнуло в душе, Елагин до сих пор помнил, какая мягкая на ощупь пушистая головка.
То, как уверенно вел себя с ребенком Егор, его счастливое лицо, когда он смотрел на сына, впервые заставили сегодня Никиту задуматься о том, что дети это не досадное недоразумение, наоборот, они даже могут быть в радость.
