- Наш майор и на фронте никого из своих в обиду не давал, а уж тут и подавно прикроет».
На охраняемую территорию сортировочной он соваться не стал, обошёл близкой стороной не упуская из виду того, что происходило на платформах. Пока Курочкин дошёл до Северо-Западного выпуска, того самого места, где веером расходились в разных направлениях железнодорожные пути, он выбрал парочку подходящих составов. Паровозы готовы были отправиться в рейс, далее сержант чуть не нарвался на милицейский патруль, объезжавший посёлок на мотоциклете.
Он вовремя нырнув придорожную канаву прижался к земле и затаил дыхание. Пронесло - милиционеры его не заметили, потом он миновал выпуск, нашёл московскую ветку и принялся ждать оказии.
Лежать в засаде ему пришлось четверть часа, потом от перрона отчалили сразу два товарняка. Первый - пропыхтел по огромной петле и укатил в западном направлении. Второй - повернул на север, и словно исполняя тайное желание Курочкина, немного сбавил ход перед мостом перекинутым через реку.
Сержант дождался последнего вагона, догнал его, запрыгнул на ступеньки узкой тормозной площадки, поднялся на неё, уселся на пол, отдышался и пожалел о том, что солнце ещё не доползло до зенита. Ведь до Москвы ему придётся добираться зайцем средь бела дня.
При проезде моста, Курочкину пришлось лечь на пол площадки, чтоб его не заметила военизированная охрана. Да, железнодорожные мосты являлись стратегическими объектами и серьёзно охранялись, потому расслабляться беглецу не стоило.
Эшелону предстояло миновать ещё несколько мостов, постоять у семафоров на мелких полустанках и на станциях крупных населённых пунктов, таких как Коломна, Очкасово Воскресенск, Белоозёрский.
Дорога вышла трудной, иной раз, когда вдоль эшелона топали путейцы или солдаты с винтовками, Курочкину приходилось осторожно сползать с тормозной площадки и прятаться в зарослях под насыпью, потом он с той же осторожностью возвращался на прежнее место и вновь слушал стук вагонных колёс и скрежет с цепных механизмов.
Перед Москвой он решил не рисковать, при подъезде к Люберцам спрыгнул на полном ходу и покатился по крупному щебню в канаву. Там отставной сержант чуть передохнул, отряхнулся, поправил повязку на левой руке и потопал к пригороду столицы.
Видок у него был неважнецкий - побитое лицо, порванная очень грязная одежда в кровавых потёках, потому искать командиров втечение угасавшего дня он не взялся.
