"
"Высадив капитана на Людендорфштрассе, 33, Йошка помчался к пансионату фрау Штефи. Поставив «опель» на площадке перед виллой, он открыл багажник и нащупал завернутые в мешковину железки. В саду за мольбертом, как всегда, сидел Франц Штефи. Йошка остановился у картины, польстил баталисту:
— Будь я богачом, господин Штефи, я бы никому не уступил вашей картины.
Франц узнал голос денщика, однако не обернулся: ему и самому казалось, что картина удалась, и работа шла к концу.
Когда Йошка положил груз в углу своей каморки, ноги уже не держали его.
Павел и Нина с тревогой посмотрели на него. Глазами Йошка показал на мешковину. Павел разорвал бумажную бечеву и увидел промасленные детали «фауста»… Он поглядел на осунувшегося Йошку, поняв, каких нервов стоило ему добыть эти железки.
— Придется пожертвовать еще одним кольцом с бриллиантом, — проговорил Йошка, отдышавшись. — Мне нужно десять тысяч марок.
— Ты сегодня вымотался.
— Именно сегодня на двадцать седьмом километре шоссе в Мюнхен я должен оставить эти деньги.
Когда отправляется берлинский экспресс?
— В двадцать тридцать.
— Нина, ты должна уехать именно с этим поездом.
Нина замотала головой, но Йошку поддержал Павел:
— Так надо. Все, что могла, ты выполнила. Остановишься в Дрездене, увезешь те сведения, что уже удалось добыть. Мы задержимся на день. Ты, Йошка, заканчивай все свои дела, я разберусь с «фаустом», зафиксирую на микропленку и провожу Нину на вокзал.
Йошка сел за руль.
Спустя минуту машина мчала его к скупщику Карлу Зейнштейну.
Он встретил Йошку приветливо, но за кольцо и медальон дал всего 12 тысяч. Торговаться не было времени. В галантерейном магазине Йошка купил бумажник, вложил в него деньги, завернул в клеенку. У дорожного указателя 27-го километра он зарыл сверток, прикрыл прошлогодним сором.
В вечерние часы в предвкушении сытного ужина и неизменной кружки пива служащие бензоколонок становились добрее. Около одной из них Йошка заметил проворного малого с черной повязкой на глазу. Не вылезая из кабины, он проговорил:
— Послушай, землячок.
Залей по горлышко. Плачу по таксе.
Парень огляделся — нет ли поблизости полицейских — и сунул пистолет шланга в бензобак.
В десять вечера, в глубоких сумерках, у столба с отметкой «27» Йошка заметил Ахима Фехнера. Тот «голосовал» у дороги. «Опель» встал.
— Порядок?
— Я не считал.
— Разверни и сосчитай.
— Я тебе верю. Не сегодня-завтра приезжает Маркус Хохмайстер.
— Не жди его. Увольняйся и уезжай в горы.
