Приметы: тридцать — тридцать пять лет, высокий, плотный, крупная голова, брюнет, волосы густые, карие глаза, широкие брови, лицо смуглое. От волнения подергиваются мышцы левого глаза. Провожая агента, Штендер сказал ему: «Баку, Москва и обратно. Не задерживайтесь». Груза у агента нет, только рюкзак».
Прочитав телеграмму, полковник вернул ее Гаранину. Пауза затянулась.
— Семен Игнатьевич, нужно срочно перекрыть возможные пути выхода агента из района высадки, — предложил Гаранин.
— Боюсь, что мы уже опоздали.
Посланец Штендера имеет слишком большую фору во времени. В Норашене ничего интересного для Штендера нет, скорее, это лишь исходный рубеж для вывода агента на цель. А вот какую — это вопрос. И пока мы не ответим на него, будем действовать вслепую. Сообщите в Баку и согласуйте с ними план розыска. Не забудьте оповестить военных комендантов. Немцы любят шаблон, а сейчас у них считается, что военная форма — надежнейший способ маскировки в нашем тылу.
— А как же с Москвой?
Начальник отдела секунду помедлил.
— Включите и Москву в план розыска парашютиста.
8— Удачного приземления! — крикнул Штендер.
В реве моторов Мирзоев не расслышал прощального напутствия. Самолет развернулся на месте и медленно двинулся по рулежной дорожке к взлетной полосе. Обер-лейтенант даже не заметил, как они оторвались от земли и легли на курс. Мысли были заняты одним: что ждет впереди. Нельзя сказать, чтобы он панически боялся возможного провала там, в России, или позднее, в Турции. Конечно, задание трудное и опасное.
Как разведчик, он понимал это. Но его куда больше волновала предстоящая встреча с почти забытой родиной: какой окажется она в действительности…
Дорога от места приземления до Баку заняла почти три дня. На маленьком полустанке среди голой степи Мирзоев сел в переполненный поезд, а потом всю ночь прислушивался к разговорам пассажиров. Его поразило, что простые люди — крестьяне, рабочие — беспокоились о государственных делах так, будто на них лежала личная ответственность за все происходящее.
Говорили в основном о положении на фронте, причем делались очень толковые анализы и прогнозы, увы, не в пользу гитлеровской Германии.
В разведшколе, а затем в абвере Мирзоев прочитал немало советских книг и газет, особенно в последние недели, когда готовился к заданию. В них он часто сталкивался с совершенно непонятными вещами, например, с патриотизмом советских людей, их героизмом в боях с гитлеровскими захватчиками.
