Хохмайстеру попадались на глаза работы Германа Оберта, бывшего санитарного фельдфебеля в армии австрийского императора, и кайзеровского офицера Рудольфа Небеля. Свою докторскую диссертацию «Ракета в межпланетном пространстве» Оберт чуть ли не списал с книг русского изобретателя Циолковского. Однако в теорию космических полетов добавил и своё, разработав проект боевой ракеты, которая могла бы пролететь несколько сот километров и взорваться в таких городах, как Лондон и Париж. О ракетодроме в Рейникендорфе, недалеко от Берлина, Маркус читал в газетах.
Именно там Небель испытывал малые ракеты. Когда эти ракеты были еще в младенческом возрасте, о них много писали и спорили в научных кругах. Но появились легкие металлы и жаростойкие сплавы для двигателей, электронные и гироскопические приборы — и открылись новые возможности. Тогда работу над перспективным оружием взяла на себя армия и сразу засекретила ее. Немалую роль в этом сыграли и Карл Беккер, его протеже Вальтер Дорнбергер, и недавний выпускник университета Фридриха-Вильгельма Вернер фон Браун.
[5]
Хохмайстера смущало только то обстоятельство, что ракеты, падая на города, могли убивать не только солдат. Об этом он, помнится, и высказался перед Беккером. «Ха! — саркастически воскликнул Карл. — Техника — это прикладной ум, но не прикладная мораль. Тысячи лет люди жили во взаимной вражде и чего ради они вдруг одумаются?!»
Теперь же Маркуса, перенесшего московскую катастрофу, интересовала не глобальная ракетная техника, а вполне конкретная — оружие малого калибра и веса.
О своем замысле Маркус рассказал Карлу Беккеру. Тот, выслушав племянника, достал с верхней полки своей богатой библиотеки небольшую книгу в мягкой обложке. Это были изданные на русском языке труды Аэродинамического института в Петрограде. Некий М. Д. Рябушинский сообщал о конструкции своей пушки. Она представляла собой открытую трубу, закрепленную на треноге. Заряд из дымного пороха помещался в герметичный футляр, воспламенялся от электрозапала.
Он выбрасывал из дульной части снаряд на расстояние до трехсот метров. Эту установку автор назвал реактивной пушкой.
— Любопытно, русские успели применить ее в бою? — спросил Маркус.
— Вряд ли, — ответил Беккер. — Ее сделали в шестнадцатом году в одном экземпляре, а там началась революция, затем гражданская война…
— Но русские могли продолжить работу позднее.
— Не исключено.
