Он взглянул на спрыгнувшего к нему сверху партизана, кивнул на трупы.
— Оттащи в воду. Ни к чему им на виду лежать.
Проводник нагнулся над одним из убитых, и от запаха крови его чуть не вырвало.
— Эх ты, Аника-воин, — с укором сказал старшина, заметивший это. Он подошел к трупам сам, схватил их за штанины, потащил к воде. Вернувшись к роднику, вымыл руки и подошел к партизану.
— А теперь готовься, — тихо сказал он. — Покуда были так, игрушки, а сейчас приспело настоящее дело. — Он взглянул на часы. — Без семи десять.
Думаю, что через семь минут немцы явятся менять свой пост. Нехай приходят, а вот заместо них дальше пойдем мы. Дабы своими очами увидеть, что они там, на островках, творят. Уловил мою задумку, музыкант?
— Так точно, — откликнулся проводник.
— А сперва набодно сыскать кладку, которая ведет от родника к островкам. Как раз по ней немцы и ходят, ее-то и прикрывают своим пулеметом. Ты готов?
— Так точно, — снова, как эхо, повторил партизан…
Подводную тропу они нашли сравнительно быстро — старшина постарался как можно точнее запомнить место в камышах, откуда утром появились немцы.
Пройдя по мосткам несколько шагов в глубь болота, пластун соскочил снова в воду и подозвал к себе проводника.
— Вот тут и подождем «охотничков». Двух первых возьму на себя я, а третьего коли ты.
— Третьего? — удивился партизан. — Но разве…
Старшина смерил его таким взглядом, что проводник съежился.
— Их трое, музыкант. Двое — смена, а третий — разводящий, который прикрывает пересмену.
Поэтому и будем брать их здесь, на тропе, всех сразу. Твоя задача — снять последнего. Первым начну я, а ты вслед за мной тоже бей своего штыком в бок или спину. А сейчас — молчок…
Старшина не ошибся — смена появилась ровно в десять. Сначала до слуха донеслось глухое чавканье болотной жижи под ногами, затем слабый шорох стеблей камыша, которые гитлеровцы раздвигали перед собой. И вот в нескольких шагах мелькнули три тени. Пластун правильно рассчитал место засады: фашисты остановились прямо против них — там, где кончался камыш и начиналась полоска чистой воды.
Все трое были в касках, маскхалатах, с автоматами в руках. На спине у последнего виднелся металлический термос, с которым он, по всей видимости, явился за водой к роднику. И этот термос едва не погубил все дело.
Старшина, стоявший до этого с автоматом, осторожно положил его на заранее облюбованную рядом с собой кочку, беззвучно вытащил из ножен кинжал.
