Не надеясь на внимание увлеченных преследованием «охотников», он для страховки бросил рядом с леской еще и свою пилотку. Теперь, кажется, все. Отойдя от тропы на два десятка шагов, он присел в камышах за высокой большой кочкой, опустил на нее автомат, положил четыре гранаты.
Немцев было человек пятнадцать. Впереди проводник, еле сдерживающий на поводке рвущуюся вперед овчарку. За ним в затылок двигались двое с ручными пулеметами, а уж потом, гуськом, автоматчики. Возле брошенной на тропе пилотки проводник остановился, сдержал собаку и укоротил поводок.
Присев на корточки, он подозвал к себе фельдфебеля, шедшего первым за пулеметчиками. И пока на требовательный крик фельдфебеля к нему пробирался немец с миноискателем в руках, старшина с удовлетворением наблюдал, как растянутая до этого цепочка преследователей сжималась теснее, сбиваясь в одну компактную группу возле брошенной им пилотки и натянутой поперек тропы лески. Теперь все «охотники» оказались у пластуна на виду, и всякие неожиданности с их стороны в предстоящем бою были сведены к минимуму.
Не спуская глаз с видневшихся сквозь камыши немцев, старшина медленно протянул руку к гранатам, осторожно взял одну из них, подкинул на ладони. «Що, швабы, явились по душу кубанского казака Степана Вовка? Що, «охотнички»-добровольцы, думаете, отхватите за его голову кресты на грудь да отпуска к своим фрау? Считайте, вам повезло. Сейчас получите от кубанского казака и кресты и отпуска. Ну, кто первый?»
Тщательно рассчитывая траекторию полета гранат, чтобы они рвались в воздухе на уровне голов фашистов, Вовк одну за другой метнул все четыре гранаты.
Две первые он направил по одной в голову и хвост немецкой группы, вторую пару швырнул в самую ее середину. И тотчас упал за кочкой в болотную жижу, прикрыв голову со стороны тропы поднятым над водой автоматом. Четыре взрыва грянули почти одновременно, и в тот же миг до старшины донесся свист осколков. Положив автомат на кочку, он неторопливо достал из-за пояса еще четыре гранаты, аккуратно разложил их возле ППШ.
Степан не спешил и не суетился, все его движения были расчетливы, ни одно не было лишним. Приподняв голову над кочкой, стал ждать дальнейшего развития событий.
Дымную пелену прорезал крик раненого, за ним вопль другого. Перекрывая их, раздалась громкая и властная команда, заставив пластуна опять плюхнуться грудью в грязь, укрыть голову за кочку. И вовремя.
