Нельзя было позволять такое… Но сил сопротивляться не осталось.
Тяжелый день.
Такой тяжелый, боже…
И Тигран не желал делать его легче для меня.
— Я свихнулся, как увидел, — продолжал он шептать, все сильнее стискивая меня, — я ни о чем думать не мог. И то, что там, в кабинете… Я хотел бы сказать, что жалею… Но я не жалею. Прости. Не жалею. Потому что ты — моя. Я раньше не думал… Не осознавал, правда. И хотел тебя… Прогнуть хотел. Чтоб ты сделала так, как мне надо. А ты не прогибалась. Да еще и твари эти вокруг тебя запрыгали… Я заебался успокаивать…
О чем он, боже?
Чайная кружка дрожала в моих пальцах, и Тигран как-то незаметно и мягко вынул ее из ладони и поставил на подоконник.
Положил огромную руку свою на мои скрюченные нервно пальцы, сжал.
— Я его не тронул… Этого… Я испугался… Что убью.
Он про придурка Сашку?
— Ты… Он нравится тебе, да?
— А если так? — прорезался у меня наконец-то голос."
"— Да? — меня сжали еще сильнее, полностью обволакивая тяжелым, мощным телом, словно удав свою жертву, — да? Я… Киса, скажи, что это не так.
Я же… Блядь… Реально? Киса…
— А ты думал, я буду терпеть? Или соглашусь на то, что ты предлагал? Не соглашусь, Тигран.
Я дернулась, жестко давая понять, что хочу, чтоб он отпустил меня.
И удавьи петли, чуть помедлив, опали.
Надо же…
Я развернулась и задрала подбородок, чтоб посмотреть в его лицо.
Боже… Бровь, опухнув, нависла, кровь на лице размазалась, ссадина на скуле, больной воспаленный взгляд.
Какой красивый…
Какой…
Не надо было на него смотреть…
Я облизнула губы, Тигран тут же шатнулся вперед, нависая, но я уперла ладони ему в грудь, и он замер, словно здоровенный пес, послушный рукам хозяйки.
— Я не знаю, чего ты хочешь, Тигран, — сказала я, — верней, знаю, конечно. Но этого не будет. Я никогда не буду тебя делить… Даже с фиктивной, не нужной тебе женщиной. Понятно? Возможно, у вас в культуре так принято. И жена спокойно терпит любовниц, девок, которых ты таскаешь по рестикам, и прочее.
Я так никогда делать не буду. И трогать себя больше не позволю. Если ты… Не можешь сдерживать себя, то это твои проблемы. Больше я тебя к себе не подпущу, понятно?
— А другого? — оскалился он, бешено сверкая глазами, — другого?
— А это уже мое дело будет!
— Не будет! — рявкнул Тигран, — не будет! Ты — моя!
— Не твоя! — в тон ему повысила я голос, чувствуя, как накрывает дикая злоба.
