Небритая морда прямо лоснилась, глаза, цепкие и жесткие, щурились насмешливо.
И волосатая лапа, тискающая очередную накачанную попку, не подрагивала."
"Я не знала, спектакль ли это был лично для меня, потому что раньше, до нашего с ним близкого знакомства организмами, я такого рвения за ним не замечала. Или просто у него крышу сорвало от вседозволенности. Или, может, реально Камень уехал, и никто теперь Тигру втык качественный дать не мог. Боялись. Все же, справиться с таким зверюгой мог только Камень…
Но факт оставался фактом: мой бывший время проводил занимательно, с выдумкой и огоньком.
А я — училась. И в прямом, и в переносном смысле.
В универе наверстывала все то, что подвисло за неделю моего полного отключения мозгов, зачищала хвосты, бегала за преподами с переписанными конспектами и самостоятельными работами.
В остальной своей суровой реальности — мотала опыт на ус. Чтоб больше так никогда-никогда не влетать.
Изо всех сил забивала эфир, короче.
Еще повадилась приходить на репетиции к Васе и слушать, как она поет.
И вот только там я позволяла себе плакать.
Ее нежный голос так филигранно накладывался на мои эмоции, что даже не по себе становилось.
Я знала, что слова сочинял один из парней группы, Рафик, но, видимо, у него в тот момент тоже был такой период легкого сплина, грусти, потому что песни были цепляющие. А еще Вася со своим вокалом с ума сводила…
Мне тяжело, тебе, я знаю, тоже.И легкий сплин уходит в горечь сна.И ты во сне целуешь — дрожь по коже,И я во сне безбожно влюблена.
С тобою мы теряем связь с пространством.С тобою мы рисуем нашу жизнь,Где нет беды, разлуки и несчастья,Где только мы, где только-только мы.И я смеюсь, и руки раскрываю,Чтоб удержать, чтоб только рядом быть.Но эта жизнь — предательство без края,И лишь во сне не страшно мне любить…
Вася пела, а я прямо слезами уливалась в этот момент…
А потом мы с ней шли домой, в общагу.
Ставили чайник, ели вкусняшки, все так же неизменно появляющиеся утром перед дверью нашей комнаты, болтали, готовились к занятиям…
И старательно не говорили о наших странных отношениях с парнями.
У Васи свои трабблы были: у нее Камень уехал, но, похоже, жестко всех поимел перед этим на тему, что Вася его, и никто к ней не должен подходить.
И все, вроде, прониклись, кроме Игната Лисина, сына известного в городе бизнесмена, как говорили, серого кардинала, управляющего не только нашим городом, но и вообще всем краем.
Младшему Лису, естественно, какой-то там Камень был похрену.
