— Царапучая киса…
— Я еще добавлю, — подрагивающим голосом сказала я, — меня не устраивают такие… Отношения, я уже сказала. Не хочу их.
Он прищурился жестко, в глазах что-то такое страшное мелькнуло, что мне стало совсем не по себе.
Если он… Если он сейчас не захочет остановиться, я ничего не смогу сделать. Я, наверно, даже крикнуть не смогу…
От мысли о собственной уязвимости меня обдало такой волной удушающего жара, что стоять стало тяжело!
— Хорошо… — кивнул Тигран, — я тебя понял.
Знаешь, вчера я думал, что ты… Поспешила. И я тоже. И я дал тебе время…
— Обжимаясь с другими на моих глазах?
— Это чтоб ты поняла, что будет, если ты начнешь… Выделываться.
— Выделываться? — как он интересно назвал мое справедливое возмущение! — Ну… Может, неправильно сказал… Просто я не понимаю, киса, нахрена все рушить? Ты же течешь, когда я рядом. Я же вижу это. Зачем все усложнять?
— Усложнять? — как он интересно назвал мою реакцию на свое блядство!
— Да, — кивнул Тигран, — ничего для нас не меняется, Лалик далеко и сюда не приедет…
— Знаешь, Тигран… — я выпрямилась, прижалась к двери и, наверно, впервые за все время четко и жестко посмотрела ему в глаза, без рабского страха и такой же рабской влюбленности, — пошел ты нахер.
Трахай кого хочешь, женись на ком хочешь, только ко мне не подходи больше. Нет у тебя теперь таких прав, понял?
Его взгляд заострился, глаза словно выцвели от ярости.
— Не пожалей, киса.
— Я не киса тебе. Дверь открой.
Я посторонилась, и Тигран повернул ключ в замке, выпуская меня на свободу.
Я шла, глотая воздух вместе со слезами и своими окончательно рухнувшими мечтами.
Но ноги не дрожали.
Спину жег тяжелый взгляд уже не моего Тиграна, а потому сбиваться с шага было нельзя.
Никак нельзя.
16
— Ненавижу его… Ненавижу… — я задыхалась от слез, а Вася крутилась надо мной, пытаясь то напоить, то накормить таблетками, то влажными салфетками высморкать, словно маленькую.
А я ничего не видела, все плыло перед глазами.
Почему больно так? Ну вот почему?
За что мне это все?
— Мара… Ну хватит… Я тоже плакать сейчас буду… — стонала Вася, изо всех сил мне сочувствуя, — ну хватит уже… Ну что поделать, если он такой? Принять и отпустить…
— Ой, бля! Праведница! — вся моя боль выплеснулась на ни в чем не виноватую Ваську.
