И нереально классным!
Увлекшись, я все быстрее и сильнее водила пальцами по напряженному стволу, зачарованная ритмом и зрелищем, и момент, когда Тигр потянул меня к себе, упустила.
Он неожиданно это сделал.
Просто сжал сильнее за попу, придвинул еще ближе, впился жестким грубым поцелуем в губы, приподнял и резко насадил на каменный здоровенный член!
Я даже пискнуть толком не успела!
От мгновенного и жесткого распирания внутри из глаз брызнули слезы, я зажмурилась, разрывая поцелуй и запрокидывая голову.
Не знаю, зачем, то ли избежать хотела слишком сильного контакта, то ли просто на инстинктах, от неожиданности.
Но Тигр не позволил мне ускользнуть. Он рывком вернул меня к себе, зажал так, что и двинуться не смогла, и принялся снизу таранить меня с такой дикой яростью и скоростью, что я, кроме ужаса и боли, ничего не почувствовала сначала.
Это было что-то странное: ощущение, что меня… Не трахают даже, не имеют. И уж тем более — не любят. А дерут.
Как животное.
И, если в самом начале я испугалась такого напора, бешеного совершенно, нереального, куда сильнее, чем в нашу первую ночь, а ведь мне тогда казалось, что Тигр был очень жестким, то буквально через минуту дикий ритм, тяжелое дыхание, властный взгляд парня, который он не отрывал от моего перепуганного лица, каким-то образом переключили меня на совершенно другой настрой.
Натертая промежность с каждым движением давала о себе знать, но это неудобство, это трение было словно еще одна необходимая нота в мелодии.
Я, оказывается, совсем не против боли…
И совсем не против подчинения…
Ничего себе, новости…
Но боже, до чего сладко! До чего остро!
Тигр держал меня крепко за бедра и ритмично, жестко насаживал на себя с такой скоростью, что зубы непроизвольно стучали, а сердце заходилось в диком волнении.
Он что-то со мной делал такое, своими руками, взглядом, членом, что-то, что я не могла объяснить. Да и потом тоже не находила для этого слов.
Тигр оскалился, глядя в мое безумное лицо, провел пальцами по губам:
— Оближи, киса. Язычком. Ну!
Я высунула язык и поймала им жесткие подушечки пальцев.
Тигр тут же глубже сунул мне их в рот, заставив давиться и кашлять.
— Ох-уеть, — в два приема прорычал он, двигая в моем рту пальцами в такт толчкам члена, — держись, киса, я тебя заебу же…
А то, что сейчас происходило, как называлось?
Это была последняя моя мысль.
