И смотрела, послушно смотрела в его лицо, сейчас невероятно жесткое и властное.
— Тесно так… — Тигр чуть вышел, а затем снова двинулся, и я опять застонала. Слишком острое было ощущение его внизу, слишком все… Не на грани! За! За гранью! — Ты не целка же? Нет?
Ох…
Нашел, когда спрашивать…
— Нет… — выдавила я кое-как, уже не отталкивая его, а прижимая к себе за шею. Внизу было больно. Но я постепенно привыкала, похоже. И теперь мне было мало просто ощущать его монстра в себе. Мне хотелось чего-то еще. Большего хотелось.
Тигр еще пару мгновений помедлил, пристально вглядываясь в мое лицо, словно пытаясь понять, вру я или нет. И, наверно, убедившись, что не вру, снова оскалился пугающе плотоядно:
— Ну держись тогда, киса.
Ох…
А до этого я что делала?
В следующую секунду я поняла, что предупреждал меня мой Тигр совсем не напрасно.
И держаться — это единственное, что от меня требовалось.
Держаться и расслабиться.
И получать удовольствие.
Ох, какое нереальное удовольствие!
Он такое со мной делал у этой холодной стены, в этой темной прихожей! Он так меня трахал, что все мысли, и без того малочисленные и тупые, окончательно покинули голову.
Я вообще на это время перестала себя человеком чувствовать.
Только лишь самкой, текущей, визжащей от того, что с ней делает опытный сильный самец.
Это было настолько по-животному, настолько дико и запредельно жестко, что я сама не поняла, в какой момент тупо отключилась от реальности. Или это перегруз ощущений произошел?
Не знаю.
И потом, когда вспоминала все случившееся, тоже не могла понять. И вспомнить поминутно не могла события. И забыть не могла.
Мой Тигр рычал, сдавленно и грубо, мне в шею, целовал настолько жестко и властно, что губы немели. И трахал, не останавливаясь, как дикий зверь, дорвавшийся до самки.
И боже…
Как я умирала!
Как я стонала!
Цеплялась за него, кусала в ответ в дубленую кожу шеи, слизывала пот, терлась, прижималась и даже, кажется, мяукала что-то, словно кошка в охоте!
И Тигр, чувствуя это все, еще больше зверел, еще сильнее и размашистее двигался, еще грубее был со мной! Так, как мне нравилось! Так, как мне хотелось.
И, когда меня накрыло, резко, неконтролируемо, я закричала, сорванным голосом, хрипло и жалобно, цепляясь за своего любовника и дрожа всем телом.
А он, замерев, пережидая мой кайф, выдохнул сладко:
— Охуенно кончаешь, киса. На колени.
И поставил меня, все еще содрогающуюся от афтешоков кайфа, на колени.
