— Гребаная психопатка! — рычит он и бросается к Таре, которая уже тянется за чем-нибудь другим. — Ты что, выросла в долбаных джунглях?
Все вокруг словно застыли на месте, глядя на разворачивающуюся перед их глазами суматоху. Даже музыка стихла, и я замечаю, как участники группы покидают сцену на возвышении и подкрадываются поближе, чтобы получше рассмотреть происходящее.
— Тара! — вопит Драго, приближаясь к ней.
На губах Тары появляется злая ухмылка, и она хватает со стола огромный кувшин, наполненный пуншем.
Невероятно элегантным движением поворачивается на каблуках, и полы ее длинного бледно-голубого платья с запахом развеваются при вращении и открывают ее длинные ноги, облаченные в кружевные чулки, которые поддерживаются набором подвязок того же лазурного оттенка. Розовая жидкость забрызгивает лицо и грудь моего брата. Кусочки лимона прилипли к лацканам пиджака и передней части рубашки.
Слишком поздно, но Драго все-таки добирается до сестры.
Он перекидывает ее через плечо, она роняет стеклянный кувшин и кричит, чтобы он поставил ее на землю. Не обращая внимания на ее крики, мой муж продолжает нести Тару к дому. Тем временем я подхожу к Артуро и останавливаюсь перед ним. Его руки сжаты в кулаки, он в ярости. Я почти представляю себе пар, поднимающийся от его влажной одежды и кожи.
— Эту сумасшедшую надо запереть в гребаной психушке, — прорычал он сквозь зубы.
Я прикусываю нижнюю губу, чтобы не разразиться смехом, и тянусь, чтобы смахнуть лимонную дольку с его плеча.
— Она просто немного защищается. Ты преувеличиваешь."
"— Это я преувеличиваю? — огрызается Артуро, проводя ладонью по передней части своего пиджака дизайнерского покроя, с которого капает пунш в лужу у его ног. — Поверь, я не преувеличиваю. Боже, как мне жаль того, кто решит жениться на этой психопатке.
Я вздыхаю. Семейные посиделки и праздники определенно обещают быть интересными.
* * *
Несколько дней спустя, Нью Йорк.
Пентхаус Сальваторе Аджелло
Я делаю глоток лимонада, наблюдая за своим мужем через ободок бокала. Телевизор включен, но последние десять минут он рассеянно массирует мои ноги, не обращая внимания на игру. Он что-то замышляет, и, судя по самодовольному выражению его лица, ничего хорошего.
— Что ты задумал, Сальваторе?
Он наклоняет голову в сторону, затем подносит мою ногу ко рту и целует кончики пальцев.
