Двенадцать кабинок по пятнадцать штук каждая. Это сто восемьдесят тысяч за ночь. Если они работают пять ночей в неделю, пятьдесят две недели в году, то получается сорок шесть целых восемь миллионов в год. Святая корова!
— Получается, ты на задании? Сразить мужчин наповал и не оставить никого позади, что-то в этом роде? — Луна кивает на мой наряд и смеется, отвлекая меня от математики.
— Что? Я думала, это прилично. — Я пожимаю плечами и присаживаюсь на белый плюшевый диван. Нино опускается в кресло слева, а Луна садится рядом со мной.
— На несколько тысяч золотых блесток больше, чем прилично, Сиенна, — говорит она с фырканьем. — По крайней мере, это не неоновый зеленый или что-то в этом роде.
— Я бы никогда не надела зеленый комбинезон. В нем я буду похожа на кузнечика.
— Спасибо хотя бы на это. — Луна закатила глаза.
— Но на прошлой неделе я купила желтую куртку из искусственного меха. — Я ухмыляюсь при одной мысли об этом.
Она поднимает на меня красноречивую бровь.
— Не смей никуда ходить со мной в этой штуке.
Меня до сих пор передергивает при мысли о том, что ты появишься на дне рождения Валерии в этом красном платье с перьями.
— Жизнь слишком коротка, чтобы носить скучную одежду. — Я смеюсь и откидываюсь назад, чтобы понаблюдать за толпой.
Луна не понимает. Никто не понимает. Люди видят мои безумные наряды и широкие улыбки и думают, что я, должно быть, очень счастливый человек, у которого нет ни малейших проблем в мире. И я всегда стараюсь уверить их в своей правоте."
"Когда умерли мои родители, я ни с кем не хотела разговаривать, но все спрашивали, все ли со мной в порядке.
Артуро. Наша тетя, которая потом ненадолго приехала погостить к нам. Соседи. Даже Ася. Со мной не все было в порядке. Как я могла быть в порядке, если каждое утро я просыпалась с осознанием того, что это я виновата в смерти наших мамы и папы? Если бы я не настояла на том, чтобы они взяли нас с собой на вечеринку, они бы не пошли на работу в ту ночь. И каждый раз, когда кто-то спрашивал, как у меня дела, они напоминали мне об этом.
Я просто хотела, чтобы меня оставили в покое, но все продолжали донимать меня, пока я больше не могла этого выносить. Тогда я стала притворяться, что все в порядке. Я шутила, смеялась и делала вид, что все чертовски прекрасно. И люди наконец перестали задавать вопросы.
С годами я как-то незаметно вжилась в созданную мной личность. Я отбросила в сторону то, что меня беспокоило, похоронила это глубоко внутри, не позволяя вылезти наружу.
