— Черт, Сиенна, он пошел за ложкой, — визжит Тара, хватая меня за руку. — Ты должна пойти туда и отвлечь его, пока я позову кого-нибудь из охраны, чтобы вышвырнуть Гэри отсюда.
— Почему?
— Потому что Гэри — наш инвестиционный банкир, и Драго планирует выколоть ему глаза.
— Ага, конечно. — Я смеюсь.
— Я не шучу, Сиенна! — Она трясет меня за руку. — Мужчины избегают смотреть на тебя, потому что их всех предупредили, что если они это сделают, то потеряют глаза. Иди туда и останови его!
Я смотрю на Тару, как она бросается к одному из вышибал у выхода, затем бросаю взгляд на бар, где Драго берет ложку из шкафчика.
Это просто смешно. Он же не собирается выколоть человеку глаза за то, что тот пялился на мои сиськи.
За барной стойкой Драго поднимает ложку перед лицом, нащупывая большим пальцем ее край, и направляется к кабинке, где сидит Гэри. Его челюсть стиснута, а рот сжат в жесткую линию. Он смотрит на банкира с убийством в глазах. Черт.
Я бросаюсь через танцпол, задевая по пути локтями нескольких человек.
Когда я добираюсь до Драго, я прыгаю в его объятия, прижимаюсь к его шее и обхватываю ногами его талию.
— Приветик! — Я ухмыляюсь и целую его плотно сжатые губы.
Рука Драго проникает под мое бедро, чтобы поддержать меня, но его взгляд по-прежнему сосредоточен поверх моего плеча.
— Привет. — Я беру его подбородок между пальцами и наклоняю его голову, чтобы он посмотрел на меня. — Есть ли шанс, что ты сможешь достать мне еще этих красивых кристаллов?
— Какого цвета? — спросил он сквозь стиснутые зубы.
— Красного. Они будут хорошо смотреться в цветочных горшках на кухонном окне. Как думаешь, в том магазине они есть?
— Есть.
Я улыбаюсь, поглаживая его по щеке, а в груди разливается теплое чувство.
— Значит, ты считаешь рубины подходящими для украшения цветочных горшков?
Его рука сжимает мое бедро.
— Я думал о красном берилле, но это могут быть и рубины, если ты предпочитаешь их. Это Тара проболталась?
— Да. Она очень расстроилась, когда увидела, как я бросаю горсть изумрудов в аквариум.
— Я улыбаюсь. — Почему, Драго?
— Ты любишь блестящие вещи, как и я.
— Так зачем же дарить их мне?
— Потому что самая сверкающая уже находится в моем владении, и ее сияние не сравнится ни с одним камнем.
Мне не должно быть так приятно слышать, как он называет меня своей собственностью. Я не должна от этого становиться такой влажной. Но это так. Мне до боли хочется почувствовать его внутри себя, чтобы он закрепил это утверждение действием.
