Образы этого упрямого кабана — раненого или того хуже — заполнили мой разум. У меня дрожали руки. Сначала это была мелкая дрожь в пальцах, но со временем она усилилась. Когда дверь спальни наконец открылась, и он вошел внутрь, мне захотелось побежать и броситься к нему в объятия, обнять его изо всех сил, тем самым убедить себя, что с ним все в порядке. Но я не сделала этого, потому что это означало бы, что мне не все равно. Это означало бы, что я поддалась тем опасным чувствам, которые зарождались во мне уже давно. Поэтому я осталась в постели и притворилась спящей.
А те чувства, которые грозили вырваться из моей груди? Я загнала их вниз. Загнала их глубоко-глубоко, похоронив, чтобы они не смогли вырваться наружу.
Гневный женский крик раздается в фойе, вырывая меня из размышлений. Все головы поворачиваются в ту сторону, но никто не двигается с места. Я смотрю на Елену, которая держит вилку в воздухе, на полпути ко рту.
— Драго пошел за Тарой, — бормочет она. — Видимо, она недовольна.
Крики продолжаются. Я встаю и бросаюсь через столовую.
Когда добираюсь до фойе, замечаю Драго, направляющего к лестнице, неся на плече кричащую женщину с черными волосами. Она бьет его кулаками по спине, но он, кажется, этого не замечает. Он опускает ее у подножия лестницы и кричит что-то, чего я не улавливаю.
— Мне плевать, — огрызается она по-сербски и буравит меня взглядом. — Я ни минуты не проведу с ней в одном доме.
Драго смотрит на меня через плечо.
— Итальянская сучка, — прошипела Тара по-английски.
Я съеживаюсь.
Даже зная, что она имеет полное право ненавидеть меня, мне больно. Заставляю себя улыбнуться, сохраняя зрительный контакт.
— Привет.
Драго прищуривается, фокусируясь на моих губах. Нижняя губа слегка подрагивает, и я зажимаю ее между зубами.
— Что ты сказала моей жене, Тара? — спрашивает он спокойным тоном, но я вижу, как пульсирует жилка на его шее.
Я делаю шаг вперед и кладу руку на его предплечье, отчего моя улыбка становится еще шире.
— Она ничего не сказала.
— Мы уже выяснили, что твое притворство на меня не действует, Сиенна.
— Он обхватывает меня за талию и притягивает к себе. — Она сказала что-то, что причинило тебе боль. Никому не позволено этого делать. Даже моей сестре.
Тара фыркает, на ее лице написано раздражение. Она прислоняется к перилам и скрещивает руки, а ее ледяной взгляд возвращается к брату.
— Ничего страшного, Драго. — Я слегка сжимаю его руку. — Клянусь.
Он смотрит мне в глаза и сжимает челюсть.
— Иди в свою комнату.
