— Они были виновными или нет?
— Смерть не делает различий. А я делаю.
Я легонько провела кончиками пальцев по его щеке в районе пореза.
— А меня тоже прибьют к стене?
Драго отпускает мои волосы и проводит костяшками пальцев по моей челюсти.
— Ты точно будешь прижата к стенке. Множество раз, mila moya.
— Но без гвоздей? — Я ухмыляюсь.
Он наклоняется вперед и целует меня в губы.
— Без гвоздей.
— Прости, Драго, — шепчу я ему в губы, а потом вспоминаю, что он этого не слышит. Наклонившись, я убедилась, что он видит мои губы, и повторила.
— Прости меня за то, что я солгала тебе. Я не делилась с доном ничем важным, клянусь.
— Почему?
Я пожимаю плечами.
— Просто это было неправильно.
— Потому что?
— Потому что мне здесь нравится. Мне нравится Кева, девочки, твои мужчины…
Челюсть Драго сжимается. Он хватает меня за шею и сжимает.
— Тебе не разрешается любить моих мужчин, Сиенна, — прорычал он. — Как и ни одного другого мужчину. Только меня.
— Это приказ?
— Да.
— Ты совсем не романтичен, Драго, — говорю я и поджимаю губы, пытаясь подавить желание рассмеяться.
Мрачное выражение его лица просто уморительно. — Я имею в виду, что ты мог бы мне понравиться, если бы ты перестал постоянно хмуриться. Или перестать будить меня в шесть тридцать ради утренней пробежки с тобой.
Он сужает глаза, но ничего не говорит, и я продолжаю:
— Может быть, ты попробуешь баловать меня подарками. Но не оружием! Подумай о туфлях, или, может, о красивой куртке неонового цвета.
Или побольше этих красивых хрустальных камешков. Зеленые отлично подойдут в качестве камней в моем аквариуме.
Он ослабляет хватку на моей шее, и его рука медленно скользит по моей спине, по моей попке, до самой киски. Я ахаю, когда его палец касается моего входа.
— Цветы тоже не помешают. А ещё… — Я задыхаюсь, когда его палец проникает внутрь.
— Пожалуйста, продолжай, я записываю.
— Записываешь? — Я стону и прижимаюсь лицом к его груди. Дыхание прерывается.
— Да. Об ухаживании за моей женой, — говорит он, вводя еще один палец.
— Но, может быть, мне стоит попробовать что-нибудь другое, раз уж поблизости нет ни туфель, ни куртки?
Неожиданно его палец выходит из киски. Драго хватает меня за талию и тянет вверх, пока я не приседаю прямо над его головой, моя киска плачет над его порочным ртом. Один долгий, неторопливый облизывание, и я вцепляюсь в изголовье кровати и упираюсь лбом в ладони. Его язык гладит меня — медленно, методично.
