Что-то падает на пол, вероятно, пистолет. Сиенна обхватывает меня за шею и крепко прижимает к себе, возвращая поцелуй. Наши языки сражаются за господство. Но потом она внезапно останавливается и отстраняется.
— Опусти меня.
Я ослабляю хватку, позволяя ей медленно сползти по моему телу.
— Помни — ни ногой в мою комнату, — говорит она, затем нагибается, чтобы забрать с пола пистолет, и стремительно выходит из кухни.
Когда Сиенна исчезает из виду, я поворачиваюсь к своим мужчинам, которые стоят на другом конце кухни и растерянно смотрят мне вслед.
— За работу, — кричу я.
Они убирают пистолеты в кобуры и поспешно выходят, проходя мимо Кевы, которая стоит в дверях, положив руки на бедра.
— Официально, — заявляет она. — Вы созданы друг для друга.
Я положила пистолет в ящик тумбочки и захлопнула его.
— Вот придурок, — бормочу я, забираясь под одеяло и натягивая его на голову.
Руки все еще дрожат, поэтому я сунула их под подушку и сделала глубокий вдох. Я никогда раньше не стреляла из пистолета вне тира.
Боже, я могла причинить кому-нибудь вред. Я могла по ошибке выстрелить в своего мужа-идиота. Не то чтобы он этого не заслуживал, но все же от одной мысли о том, что Драго может пострадать, меня начинает тошнить.
Это не я. Я не хожу и не угрожаю людям, не стреляю в вещи, ради всего святого, но этот человек… этот чертов человек выводит меня из себя так, как никто и никогда.
— С меня хватит, — бормочу я в подушку.
Я собираюсь собрать свои вещи и позвонить Артуро, чтобы он приехал за мной.
Дон, вероятно, придет в ярость, но мне все равно. Я больше не могу этого выносить."
"Отбросив одеяло, я бросаюсь к комоду и начинаю доставать свою одежду, но останавливаюсь, когда дохожу до тренировочного костюма, который купил для меня Драго. Выражение лица мужа, когда я вышла из гардеробной в спортивном костюме, было бесценным. Я падаю на кровать, прижимая к груди тренировочные штаны и толстовку. Я не хочу уходить. Но и оставаться тоже не хочется. Я. Я больше не знаю, чего я хочу.
Мой взгляд переключается на телефон, стоящий на тумбочке. Я достаю его и набираю номер сестры.
— Как поживает моя любимая сестренка? — щебечу я, когда Ася берет трубку.
— С твоей любимой и единственной сестрой все в порядке. И она знает этот тон. Это значит, что ты что-то натворила.
— Что?! Конечно, нет! Я просто хотела поболтать.
— Мы разговаривали два часа назад. Что ты натворила, Сиенна?
Я легла на кровать и, наклонив голову, уставилась в потолок.
