Они, если узнают, что я в гостях пластинку за шестьдесят рублей в негодность привел, придут в ярость. Отец и так над каждой копейкой дрожит, а тут за какую-то царапину треть зарплаты отдать? Он лучше меня из дома выгонит, но платить не будет. Что за жизнь: ни украсть, ни заработать! А Лиля ну и чувиха! Могла бы промолчать, глядишь, папаша ее ничего бы не заметил, и дело бы само собой замялось. Если бы у меня дома такой казус случился, я бы ни за что не признался, что имею отношение к царапине. Молчал бы, как партизан на допросе, но правду бы не сказал».
Девятого марта вечером Лиля ждала парней у подъезда.
– Юра! Папа хочет с тобой поговорить, – упавшим голосом сообщила она.
– Юрец, – остановил приятеля Черданцев, – если что, то у меня пятнадцать рублей есть, еще десятку сестра сможет занять.
Борзых молча кивнул и пошел в подъезд, как на Голгофу. Лев Иванович предложил гостю раздеться и присоединиться к нему на кухне.
– Не подскажешь, что произошло? – спросил Карташов.
– Честное слово, я не хотел. Так получилось.
– Девяносто процентов техногенных катастроф случаются именно потому, что кто-то что-то сделал, не подумав. Не специально, а просто потому, что так получилось.
– Рука дрогнула, – тяжело вздохнув, признался Юра.
Сатана, весь год крутившийся рядом с парнем, шепнул на ухо: «Признайся, как было! Что он, не мужик, что ли? Поймет».
– Ничего бы не случилось, но я вашего виски попробовал, сигару курнул и не смог иглу проигрывателя точно в бороздку поставить.
– О, так вы до моего виски добрались? Много выпили?
– По одной рюмке.
Карташов сходил в гостиную, принес бутылку, посмотрел, сколько убыло, поставил на стол.
– Теперь поговорим о серьезном, – сказал он. – Как ты думаешь ущерб возмещать?
– Летом, на каникулах, работать пойду. С первой зарплаты все отдам.
– Не пойдет! Я не состою в Обществе всепрощающего милосердия. Ни о какой отсрочке платежа речи быть не может. Если ты не в состоянии оплатить причиненный вред, то это должны сделать твои родители. Мне обратиться в суд или ты сам маме с папой расскажешь, что случилось?
– Только не родители! – взмолился Юра.
– Я что угодно для вас сделаю, только не говорите им про пластинку! Они ни за что мне не простят ни унижения, ни денег.
Карташов закурил, задумчиво посмотрел на поверженного гостя.
– Не выпадай в осадок! – приободрил он Юру. – Если нет денег, а ущерб причинен, то его надо отработать. Ты готов выполнить мои задания? Завтра придешь на второй этаж в комбинат бытового обслуживания.
