Обидно, конечно, лишиться нажитого имущества только потому, что у тебя жена гулящая, но ничего не поделать!
В палате работал кондиционер, было прохладно, но Карташов взмок, как в бане.
– Если я решу, – продолжил он, – не откладывать дело в долгий ящик и немедленно поеду следом за женой в Союз, то мне придется досрочно прервать контракт. Краткосрочный выезд в СССР по семейным обстоятельствам в нем не предусмотрен.
– Иракский народ не может лишиться такого специалиста, как ты! – жестко, почти официальным тоном, заявил Али Азиз.
– Ты нужен Ираку, Лев! Особенно сейчас, в разгар войны, когда все иностранные специалисты наперечет. Ни о каком выезде в СССР не может быть и речи. ТЭЦ № 12 надо будет восстанавливать.
Прервав контрразведчика, в палату вошел солдат республиканской гвардии, доложил Азизу о звонке на телефон главврача.
– Лев, иди в приемную главврача. Через десять минут твоя дочь перезвонит.
Карташов пулей домчался до приемной, сел напротив телефона и замер в ожидании звонка. Секретарь главврача налил русскому гостю пиалу зеленого чая, сказал что-то ободряющее по-арабски.
Звонок раздался неожиданно. Лев вздрогнул, посмотрел на секретаря. Тот кивком головы разрешил снять трубку.
– Папа! – раздался взволнованный голос Лилии. – Я не хочу уезжать! Сделай так, чтобы мама уехала одна.
– Лиля, я постараюсь, вызову консула, поговорю с ним. Успокойся, доченька. Все будет хорошо, ты останешься в Багдаде.
Девочка на том конце провода по голосу отца поняла, что он ничего не сможет сделать.
Карташов услышал, как дочь всхлипнула.
– Ты откуда звонишь? – спросил Лев первое, что пришло на ум. – Из школы, от директора? Лиля, как мама собирается уехать, если авиасообщение с Союзом еще не возобновили?
– На автобусе нас увезут в Дамаск, оттуда самолетом в Москву. Папа! Мама намекает, что у меня будет другой отец. Я не хочу другого, я не хочу к бабушке! Она не любит меня, постоянно придирается, говорит, что я недоразвитая. Сегодня же выпишись из госпиталя и отбери меня у мамы! Пожалуйста!
Лиля зарыдала, трубку взяла директор школы.
– Лев Иванович! В посольстве уже оформили документы на выезд вашей супруги и дочери в СССР. Не делайте необдуманных поступков, лечитесь!
Карташов вернулся в палату и зарыдал, не стесняясь Али.
– Ничего нельзя исправить! – простонал он. – В следующий понедельник она увезет дочь в Союз.
– Если гангрена поползла по телу, то вскрытием гнойника ее не остановишь, – философски изрек Азиз.
