Никто же не сомневается, что смертный приговор ему вынесли по инициативе американского руководства”».
Ознакомившись с документами, Лаптев спросил у помощника:"
"– Кто в нашей пьесе настолько безжалостный человек, что использовал больного ребенка в своих целях?
– Не знаю, – честно признался Блинов.
– Я, к сожалению, тоже. Вызови отца Софьи Любимовой. Второй этап расследования начнем с него.
31
В пятницу утром в кабинет к Лаптеву вошел молодой человек в форме лейтенанта полиции. Незнакомый офицер был смуглым, черноволосым, невысокого роста.
Лаптеву он сразу не понравился, что-то отталкивающее было в утреннем госте.
– Здравствуйте! Я – Любимов Александр, пришел поговорить с Андреем Николаевичем Лаптевым. Я посоветовался с адвокатом…
Лаптев показал рукой на дверь.
– Что? – не понял Любимов.
– Выход – там, за спиной! Желаю всего наилучшего.
– Вы даже не хотите меня выслушать? – расстроился Любимов.
– Слово «адвокат» означает официоз. Расследованием занимается следователь следственного комитета. Адрес их организации найдешь в справочнике.
Я консультант, лицо неофициальное и никому не подотчетное. Изливать мне душу значит зря тратить время.
– Мы можем поговорить один на один? – спросил Любимов.
– Нет! – отрезал Лаптев. – Перед любым гражданским человеком я как бывший сотрудник органов внутренних дел буду иметь преимущество. Перед действующим офицером полиции у меня такого преимущества нет, так что мой помощник будет свидетелем нашего разговора. Береженого бог бережет! Ваша семья попала в сложное положение.
Все на нервах, никто не знает, как поступить. Молодость и горячность могут подтолкнуть тебя к необдуманным поступкам, так что свидетель нашего разговора просто необходим.
Любимов сел напротив Лаптева. Блинов остался у него за спиной у окна.
– Не знаю, с чего начать… – замялся гость.
– Начни с дедушки. Как я понимаю, твоя семья столкнулась с кланом Карташова в 1992 году, когда Черданцев насмерть сбил деда. Что было после?
– Мне, вообще-то, было два года, когда деда сбили.
– Если нам не о чем говорить, то надо попрощаться. Я занятой человек, мне некогда вытягивать из тебя каждое слово. Если ты перед консультацией с адвокатом поговорил с отцом, то он должен был рассказать про 1992 год, если нет – то наша встреча преждевременна.
– Отец все рассказал еще тогда, когда они требования выдвинули. Отец впал в депрессию, не знал, что делать, а они наседали, угрожали выселить нас из квартиры, требовали немедленно погасить долг, которого не было.
