Зачем пришёл сюда — не знал толком и сам. Возможно, хотел лишний раз себя наказать, или просто убедиться, что это происходит на самом деле…
Настя и тот, кого он когда-то ненавидел. И кто ненавидел его… вполне заслуженно, стоило признать. Такой расклад раньше не мог привидеться ему и в самом жутком кошмаре…
Но это была реальность.
Вот они вышли из дверей загса — красивые и счастливые. И это при том, что на Насте было совсем простенькое, но элегантное белое платьице, а на Роме — привычно-небрежный костюм с болтающимся на шее незавязанным галстуком.
Но им, казалось, и не нужна была больше никакая иная бутафория, они были счастливы… прямо так. Здесь и сейчас…
Счастливы без лишних глаз, кучи шумных гостей и прочих, по сути, ненужных деталей. Только она, он, двое свидетелей и… его, Саши, дети.
Его дети…
В сердце больно кольнуло и он крепко сжал кулаки, чтобы выдержать эту картину, на которой ему попросту не было места…
Нужно было уходить. Он увидел уже достаточно…
Но едва он собрался уже развернуться, как заметил, что в его сторону направляется Антон.
Неужели сын его заметил? Неужели… хотел поговорить?
Ноги буквально приросли к земле, сердце замерло…
Но Антон его явно не видел. Пока Настя и её новый муж позировали для фото, сын попросту решил спрятаться в тенечке…
И тут Саша не выдержал. Решившись, двинулся ему навстречу. Подойдя ближе, негромко позвал…
— Сынок…
Антошка вздрогнул, резко обернулся…
И от того, как он посмотрел на него, сердце Саши, казалось, готово было остановиться…
Здесь было все: обида.
Презрение. Отвращение…
И каждая из этих эмоций не просто ранила — она убивала.
— Папа изменился… да? — предпринял он попытку неуклюже пошутить, вновь коснувшись своих коротких волос, проведя пальцами по щетине, которую никогда прежде не носил…
Улыбка — неловкая и нервная — резко сползла с его лица, когда сын ответил:
— Ты мне не папа. У нас с Лизой теперь новый папа — Рома. И мы его любим.
От этих слов задрожали руки и ноги. Мир померк: ещё недавно игравший яркими летними красками и робкими надеждами, теперь он казался серым и холодным…
Но Саша не сдался.
— Я тоже, несмотря ни на что, твой папа, — прерывисто выдохнул он. — Знаю, что ты наверняка сильно на меня обижен. Знаю, что во многом перед вами виноват… Знаю. И очень, очень сильно по вам с Лизой скучаю…
— Потому даже не появился ни разу? — с презрением выплюнул сын.
— Думал, что не захотите меня видеть…
— И правильно думал.
Наверно, этим было все уже сказано.
