Я как раз не успела произнести тост!
Схватив со стола бокал шампанского, я ядовито отчеканила:
— Выпьем же за моего мужа! За прекрасного, замечательного и самого лучшего, как описали его дорогие гости, вот только забыли добавить — мерзавца!
Развернувшись к нему, я резко выплеснула содержимое бокала ему в лицо.
— С днем рождения, любимый! И на вот, закуси!
Взяв кусок торта прямо голой рукой, я залепила этим куском мужу следом за шампанским прямиком в лицо.
А после этого хлопнула в ладоши — так громко, как только это было возможно — и, рискуя сорвать голос, объявила:
— Шоу окончено! Прошу всех выметаться!
Не дожидаясь дальнейшего развития событий, я зашагала прочь — в глубину сада, подальше от всех этих взглядов, от всех тех, кто наслаждался чужим горем…
А позади меня, судя по звукам, рушился мир.
Поднялся шум, раздались крики, послышался звон разбивающейся посуды…
Мне было уже плевать, что там вообще происходит.
Я сама была абсолютно и непоправимо разбита.
Глава 4
Хотелось рыдать, но я не могла.
Горло свело спазмом — мучительным, болезненным. Я чувствовала отчаянную потребность вытолкнуть наружу эту боль, разлившуюся по всему телу — вырыдать её, выплеснуть, выкричать, но слез не было. Ничего не было, кроме этой нервно сокращающейся мышцы слева, в груди, которая грозила надорваться в любой момент.
Я глухо выругалась, в очередной раз увязнув каблуком во все ещё влажной после дождя, прошедшего накануне, земле. Вырядилась, дура, как никогда в жизни, чтобы порадовать мужа.
Чтобы в кои-то веки не казаться бледной жалкой молью на фоне эффектной подруги. И все это ради того, чтобы узнать, что они за моей спиной прекрасно радовали друг друга!
Интересно, как долго? Судя по животу, Катя была на месяце втором или третьем. Значит, как минимум несколько месяцев муж и подруга меня бессовестно предавали. А что, если это длилось вообще несколько лет, а я, слепая, доверчивая идиотка ничего даже не подозревала?.
.
От этой мысли замутило. Но по факту разве имело значение, сколько это длилось, если это все равно было? Причём не просто секс, а ещё и беременность…
Раздосадованная, разбитая этими мыслями и неудобной обувью, я стянула с себя туфли и застонала от облегчения, когда ноги коснулись влажной травы. К черту все! Надо мной сегодня уже вдоволь все посмеялись, и что в туфлях, что без — более значимой для этого змеиного сборища я явно не стану.
