Билось… вот только зачем?
Еще один ребёнок. Дочь или сын, которые останутся с рождения без отца… как он сам. Эта мысль давила, не давала покоя, жужжа в голове, как назойливая муха…
— Саш? — встревоженно окликнула его Настя.
— Я… рад, — произнес он и снова показалось, как недавно там, у Кати дома, что это был словно и не его голос вовсе.
— Ладно… — неуверенно ответила жена. — А что ты хотел мне сказать?
Его губы дрогнули в нервной улыбке. Он порывисто притянул к себе Настю, спрятал лицо в её светлых волосах…
— Ничего… Ничего важного.
Глава 19
Наконец она замолчала.
Я сделала незаметный вдох — мне так отчаянно нужна была сейчас эта порция воздуха — и подняла взгляд, который все это время, словно приклеенный, упирался в кружевную скатерть, покрывавшую стол.
Скатерть, вышитая голубыми розами. Белоснежная кухонная мебель. Плетёные кресла. Занавески, с таким трудом подобранные в тон скатерти…
Всё вокруг такое родное и одновременно — уже чужое. Я считала, что создаю уют в собственном доме, для собственной семьи, а оказалось, что ничего этого у меня никогда и не было… ни дома, ни тем более — семьи.
Впрочем, у меня были дети. И, как бы там ни было, мы с ними всегда будем друг у друга. А эта парочка…
Я подавила очередной приступ тошноты и перевела взгляд на ту, что называла меня подругой больше половины жизни, а на самом деле оказалась… хуже злейшего врага. По крайней мере, враги не бьют в спину, не выдают себя за тех, кем никогда не являлись…
— Ну и? — спросила так равнодушно-спокойно, что это пугало даже меня саму.
Похоже, та мертвенная пустота, что разлилась внутри, постепенно захватывая все существо, была в этот момент спасительной."
"— Что ты мне хочешь этим всем доказать, Катя? А может, не мне — себе самой?
Она посмотрела на меня с ненавистью — впервые настолько неприкрытой, что становилось даже жутко. Подумалось: а на что ещё способна эта женщина ради того, чтобы получить свое?..
— Ты слышала вообще, что я говорила? — процедила она. — Он тебя никогда не любил!
Я откинулась на спинку стула, усмехнулась… Её злость, её отчаяние, выдававшие в ней неуверенность, придавали сил мне самой.
— Я все прекрасно слышала. Но какой реакции ты от меня ждёшь? Что я тотчас же соберу свои скромные пожитки, а то и даже в одних трусах, побегу отсюда прямиком в закат, освобождая тебе дорогу? Ну так извини — я тебя разочарую, потому что этого не будет. И знаешь, кстати, что забавно? Почему-то после всех твоих стараний он все ещё здесь.
