Новым тоном, ещё мне незнакомым, с жёстким сарказмом заметил:
— Ну конечно. Ведь спросить меня он брезгует… или просто трусит?
Я заметила, как на скулах мужа гневно заходили желваки. Но он молчал…
— Ну а в-третьих, — как ни в чем не бывало продолжил Роман, — я не хотел бросать тут вас одну с этим экземпляром…
— Я могу за себя постоять, — отмахнулась слабо на эти слова.
— Ладно. Но кое-что я сделать просто обязан. Уж извините…
И с этими словами он так быстро и резко замахнулся, что я осознала происходящее только тогда, когда моя туфля, которую Роман все ещё держал в руке, врезалась аккурат мужу в лоб.
— Это тебе твоя совесть передавала, Шурик, — коротко прокомментировал Роман.
Я тихо охнула, а Саша окончательно вышел из себя. Бросившись на Романа, он попытался повалить его на землю, но тот ловко подставил подножку и на земле, в грязи, оказался в одно мгновение сам Саша…
— Ну, мне пора, — спокойно заметил Роман. — Спасибо за гостеприимство, Настя. До свидания.
И с совершенно невозмутимым видом пошёл прочь.
В то время, как муж неловко ерзал по земле, пытаясь встать, но каждый раз неуклюже поскальзываясь…
— Может, поможешь мне, в конце концов?! — проревел он гневно.
Я посмотрела на него сверху вниз:
— Зачем? Грязь тебе очень к лицу.
Терпеть все это и дальше не было ни сил, ни особого смысла. Поэтому я тоже развернулась и зашагала прочь, к дому — там меня ждали дети…
А позади меня раздавались ругательства одно смачнее и цветастее другого — это Саша все ещё пытался встать на ноги…
Но в конечном итоге ему это все же удалось.
Потому что вскоре он меня нагнал, вцепился грязными руками в рукав моего платья…
— Значит, защитничка себе уже нашла?! — зло выплюнул мне практически в лицо. — О чем вы тут шушукались, пока я там извинялся перед гостями за твоё поведение?!
Я с отвращением попыталась вырвать у него свою руку, но не тут-то было.
— Я его видела впервые в жизни, — отрезала хлёстко. — И знаешь что? Меня достало слушать твои бредни! Так что убери от меня свои грязные лапы и выметайся отсюда ко всем чертям собачьим!
Он опешил.
А потом яростно дернул меня на себя, выдохнул сквозь зубы…
— Это, вообще-то, мой дом. И все тут — моё! Не забывай об этом, Настенька!
Я с невиданной для себя силой оттолкнула его и звук рвущейся ткани прошёлся по нервам, как разряд тока.
С оторванным рукавом и, что хуже всего — с разодранной в клочья душой, я произнесла напоследок только одно:
— Это мы ещё посмотрим.
И, не оглядываясь, торопливо направилась к дому.
