Любой нарушивший ее сгорает заживо, но, сгорая, одновременно приобретает удивительную устойчивость к огню. Долгие часы его кожа и волосы пылают, и он испытывает невероятные муки, прежде чем смерть наконец послужит ему избавлением. Причем огонь этот особого рода. Даже вздумай клятвопреступник прыгнуть с камнем на шее в океан – и там бы огонь продолжал терзать его.
Нарушить клятву нельзя. Единственная оговорка – если взявший клятву сам по доброй воле вернет ее. Но было бы нелепо ожидать великодушия от Чумы-дель-Торт.
Таня металась по комнате и лихорадочно искала выход. Наконец нашла, но он сам по себе был ужасен. И все же это был единственный шанс спасти Тибидохс от мерзкой ведьмы, одновременно выполнив условия сделки.
Она помчалась к малютке Клоппику. Малютка продолжал жить в той же комнате, в которой некогда обитал глава темного отделения профессор Клопп. Только теперь комната стала для него великовата. Вдоль стен тянулись многочисленные полки, на которых была разложена коллекция магических редкостей профессора Клоппа.
Несмотря на то что добрую половину коллекции Клоппик уже променял на всякую ерунду, оставалось еще на удивление много.
В настоящий момент малютка был занят тем, что качался в гамаке и целился то в один, то в другой угол из боевого арбалета. Кроме Клоппика, в комнате был еще Шурасик.
– Привет, Клоппик! Привет, Шурасик! – поздоровалась Таня.
– Пивет! – сказал малютка, немедленно беря ее на прицел."
"Таня догадалась, что арбалет у Клоппика недавно. Скорее всего его притащил Шурасик, имевший какие-то свои виды.
Во всяком случае, Шурасик зачем-то вертел в руках пеструю восточную тюбетейку, очень похожую на любимую тюбетейку одного восточного султана, известную в магическом мире как тюбетейка храбрости. С этой тюбетейкой на голове даже самый большой трус в одиночку атаковал бы легион.
– У тебя остались яды? Ты их никому еще не променял? – спросила Таня у Клоппика.
– Не-а, – сказал Клоппик. – Полно еще. Пуф!
– А где можно посмотреть?
– Да вон там! – Клоппик перестал целиться в Таню и перевел арбалет на третью снизу полку, на которой выстроились пузырьки, баночки и коробочки, подписанные на латыни.
Там же висело несколько довольно безобидных с виду пучков травы.
– И что тут есть? – спросила Таня, осторожно разглядывая их, но ни к чему не прикасаясь.
– А чего тут только нет! – встрял всезнайка Шурасик. – Начнем с краю. Цианистый калий… цикута… мышьяк… Вульгарный яд! Странно, что у лопухоидов он до сих пор в моде.
